Краткий очерк истории русской медицины. Введение
Автор:Лев Яковлевич Скороходов
Редактор: Михаил Васильевич Супотницкий
← Предыдущая глава | Оглавление книги | Следующая глава →
Исторические судьбы русской медицины в значительной степени объясняются историческими судьбами русского народа. В постепенной эволюции нашей медицины от ее первых робких ростков до того состояния, в каком она находится в настоящее время, мы можем проследить ряд сменяющих друг друга влияний социальной и культурной истории России. С другой стороны, само развитие медицины не остается, в свою очередь, без влияния на окружающую жизнь, в особенности начиная со второй половины прошедшего столетия. В результате мы видим два как бы параллельных исторических процесса в нашей медицине. Изменения в общественной среде русского народа вызывают соответственные перемены и в формах медицинской организации, в условиях врачебного быта. Культурный же прогресс стоит в непосредственной связи с характером медицинской науки и практической врачебной деятельности. Оба эти фактора — и характер медицинской организации, и состояние врачебной науки — в своем историческом развитии находятся у нас под влиянием двух двигателей, отражавшихся все время на исторической эволюции нашей страны. Русский народ, выступивший на историческую арену значительно позднее своих западноевропейских собратьев, успевших к тому времени проделать уже значительную культурную работу, оказался в хвосте общечеловеческой культуры и, не имея достаточно времени, чтобы развить свои собственные, национальные творческие силы, должен был на первых порах слепо следовать иностранным образцам. Но самостоятельные культурные силы русского народа то там, то здесь проглядывали сквозь призму иностранного влияния, вступая нередко с последним в жестокую борьбу. И на развитии русской медицины эти два влияния, национальное и иностранное, проявлялись на протяжении всей ее истории [4].
Первичный зачаток русской народной медицины следует искать в знахарстве и колдовстве древних славян. Эта народная медицина уже тогда отличалась одной чертой, несвойственной первичным ступеням западноевропейской медицины. Особенность эта заключалась в том, что наша народная медицина не знала той жреческой организации, которая отмечает собою первые ступени развития медицины у романских и германских народов. В этой своеобразности русской медицины заключалась и причина ее первоначальной слабости. Когда с вторжением варягов началось у нас греческое влияние, то под его воздействием заглохли самостоятельные ростки русской народной медицины, не сумевшей создать стойкой внутренней организации, которая могла бы противостоять иноземному влиянию. Вместе с тем греческое воздействие открывает у нас полосу подражательного течения в русской медицине, которое продолжалось в течение нескольких веков, причем на этом пути греков сменяли арабы, затем англичане, потом голландцы, французы и немцы. Борьбой между различными иноземными влияниями и остававшимися еще в глубинах народной жизни пережитками самостоятельного русского медицинского творчества и отмечен первый период русской медицинской истории, обнимающий собою эпоху от возникновения Русского государства и, через период Киевской Руси, доходящий до конца удельного периода, когда в связи с княжескими междоусобицами, и особенно благодаря татарскому игу, еще более затормозилось развитие самостоятельных сил русской медицины. В этот период русского Средневековья медицина ютилась главным образом в монастырях, но она не достигла у нас такого развития, как на Западе в феодальную эпоху.
Второй период истории русской медицины начинается со времени возвышения Москвы, когда вместе с собиранием Руси делаются первые попытки «собирания» медицины и создания организации для обслуживания интересов государства в области здравоохранения. Но так как при сложившихся социальных условиях интересы государства в то время отожествлялись с интересами высших классов, царя и бояр, то возникшая в ту пору форма государственной заботы о медицинском благополучии страны, получившая название Аптекарского приказа, ограничивала круг своего ведения лишь придворными кругами Московского царя. Строителями и проводниками этой придворной медицины были у нас врачи-иностранцы, начавшие в большом количестве приезжать в нашу страну после того, как через Белое море открылись оживленные торговые сношения России с Западом. Но эти врачи, обслуживая интересы царского двора, оставались чужды народу, который, смотря на них, как на «басурманов», и чуя в них какую-то непонятную для него силу, боялся их и ненавидел. Поэтому хотя уже тогда врачам-иностранцам вменялось в обязанность набирать себе учеников из русских людей, но ученики эти, при враждебности русского народа ко всему иностранному, не могли способствовать самостоятельному росту русской медицины.
Со времени Петра Великого делаются дальнейшие шаги по расширению и углублению у нас европейской медицины. Рамки прежней медицинской организации, обслуживавшей раньше нужды только царского двора, раздвигаются теперь до общегосударственных размеров, оставляя, однако, в стороне всю сельскую Россию, ибо обслуживание подневольных крепостных крестьян не могло составлять серьезной заботы дворянско-бюрократического государства. Таким образом, закладываются у нас первые основы медицинской помощи, в образец которой был принят нами пример Запада. Во главе медицинского управления становятся различные учреждения, почти не меняющие своего характера в течение полутора веков, но зато очень часто меняющие свои названия, и прошедшие длинный ряд этапов от архиятерства [*] через Медицинскую канцелярию и Медицинскую коллегию до Медицинского совета.
Как и прежде, строителями медицины были у нас иностранцы, но благодаря тому, что теперь само государство было озабочено сохранением народного здоровья, иностранцы врачи сумели не только перенести на русскую почву зачатки европейской науки, но оказались также в состоянии вызвать к жизни таившиеся в глубине народа ростки русской медицины. Этому обстоятельству особенно содействовало учреждение первых научных медицинских центров, явившихся у нас сначала в виде госпитальных школ, затем в виде медицинских факультетов университетов и Петербургской медико-хирургической академии. В результате среди иноземных учителей русских лекарей начинают обрисовываться два течения: одно, видевшее цель всей своей деятельности в возможно большем извлечении материальных выгод лично для себя, и другое, сыгравшее для русской медицины роль культурного бродила, разбудившего дремавшие народные силы и вызвавшего их к самостоятельному строительству русской медицины. Борьбой между этими двумя направлениями среди иностранных учителей русских врачей заполнен весь третий период русской медицины. Но на фоне этой междоусобной борьбы уже начинают появляться первые ласточки русского творческого духа, среди коих нам достаточно отметить доцента Щепина в начале и профессора Мудрова в конце указанного периода.
Четвертый, и наиболее блестящий, период русской медицины начинается со времени раскрепощения всего русского общества в начале 60-х гг. XIX в. Историческая дата освобождения крестьян, вызвавшая глубокие экономические перемены в народной жизни и давшая толчок к возникновению у нас фабричной промышленности, не могла не вызвать перемен и в медицинском строительстве. Но близорукое полицейское государство, которое оказалось не в состоянии провести до конца назревшие социальные реформы, не смогло провести и мало-мальски заметных преобразований в области медицины. Инициатива на этот раз пришла с другой стороны, из рядов либеральной интеллигенции, чутко прислушивавшейся к веяниям времени и массами направившейся в глушь русских деревень, чтобы творить среди освобожденного крестьянского населения медицинскую культуру. Так возникла у нас земская медицина, самое яркое проявление русского национального духа в области здравоохранения. И одновременно с тем, как расцветала наша общественная медицина, происходил переход русской научной медицины от спекулятивного умозрения к естественно-научному объяснению явлений. Те отдельные яркие вспышки русского гения, которые раньше то там, то здесь освещали дебри русской медицины, теперь густыми толпами заполняют девственное поле нашей науки. Возглавляемое Пироговым, Сеченовым и Боткиным, это научное массовое движение придает русской медицине совершенно своеобразные черты, подняв ее почти на один уровень с современным ей состоянием западноевропейской медицины [5].
Наконец, последний период русской медицины, наиболее рельефно выявившийся только в последние годы, отмечен переходом от медицины лечебной к медицине предупредительной, и вызван был к жизни теми социальными переменами, которые в связи со все возраставшей у нас промышленностью переносили центр народной жизни из деревни в город. Соответственно этому, большая сложность и многообразие городской жизни требовали и иного решения медицинских проблем, чем это намечалось всем предшествующим ходом развития русской медицины. Красной нитью проходит через весь этот период сознание для государства необходимости широких санитарно-профилактических мероприятий в целях сохранения жизни и здоровья населения страны. Провозвестниками этого направления явились Мечников и Эрисман, а практическими проводниками — видные земские деятели, Осипов и Шингарев.
Таковы те главнейшие этапы, через которые прошла в своем историческом развитии русская медицина. Несмотря на те своеобразные особенности, которые обуславливаются национальными чертами и историческими судьбами русского народа, в общем развитие русской медицины подчинялось тем же закономерностям, что и в Западной Европе. Мы видим тут постоянную борьбу иностранных влияний с народным творчеством, мы наблюдаем тут непрерывное взаимодействие между медицинской культурой и социальной средой. И нам представляется, что полное уразумение и целостное понимание исторического развития русской медицины может быть достигнуто лишь в связи с изложением всех факторов экономического, политического и культурного характера, воздействовавших на медицину во время ее тернистого пути медленного, но все же непрерывного прогресса.
[*] Архиятерство — управление медицинским делом в России архиятером, врачом, состоявшем при особе государя. Звание введено Петром I 30 апреля 1716 г. и упразднено 12 сентября 1763 г. Екатериной II. Архиятер одновременно был президентом Аптекарского приказа (канцелярии).