Птичий грипп никогда не перейдет в «испанку»
Автор:Михаил Васильевич Супотницкий
К сожалению, редакция журнала «Качество жизни. Профилактика» поддалась профанации проблемы гриппа, осуществляемой «деятелями науки» и СМИ, и, не согласовывая со мной, решила его откорректировать. Я не имею претензий к редакции — сделали как поняли. Но природа «в лице» пандемии свиного гриппа еще раз напомнила личностям, превратившим современную русскую эпидемиологию в «третью древнейшую профессию», что она сложнее махинаций с бюджетными средствами.
Согласованный текст интервью журналу «Качество жизни. Профилактика» от 20.08.07 г.
В 2004–2006 гг. мы все стали свидетелями агрессивной кампании по борьбе с птичьим гриппом, который вот-вот якобы должен был перейти в «испанку». Именно под предлогом возможности повторения этой эпидемической катастрофы в России закрывались птицефабрики, из бюджета страны (т. е. с наших налогов) на создание вакцины против птичьего гриппа выдергивались огромные средства, но не произошло ровным счетом ничего.
Птичьим гриппом в России не заболел ни один человек, да и интерес эпидемиологического сообщества и прессы к этой проблеме так резко упал, что иногда возникает сомнение: «А не приснилось ли нам это всё?». В связи с этим мы решили побеседовать с кандидатом биологических наук М. В. Супотницким, автором книг по истории эпидемий, неоднократно в период этой информационной истерии заявлявшим в СМИ о невозможности перехода «птичьего гриппа» в «испанку».
Л. Привезенцева (зам. главного редактора журнала): Михаил Васильевич, на чем была основана ваша уверенность в невозможности перехода птичьего гриппа в «испанку»?
М. Супотницкий: «Испанка» и «птичий грипп» — природные явления, не имеющие между собой никакой причинно-следственной связи.
Л. П.: Тогда давайте рассмотрим их по отдельности. «Испанка» — что это такое?
М. С.: Такое название дали пандемии гриппа 1918–1920-х гг. Название «испанка» появилось случайно. Шла война, и военная цензура обеих сторон не допускала сообщений о начавшейся в армии и среди населения эпидемии опасной болезни. Поэтому первые известия о ней появились в печати в мае – июне 1918 г. в нейтральной Испании. Полностью масштабы пандемии стали известны только после ее окончания, когда медицинские статистики зафиксировали значительную убыль населения в возрастной группе от 15 до 30 лет.
Л. П.: А какова была смертность среди людей, заболевших гриппом во время этой пандемии? Часто мы слышим заявления отдельных ученых, что от испанки погибало до 70% заболевших.
М. С.: А далее начинается требование денег «на вакцину», «а то погибнут миллионы». Так вот, смертность при «испанке» была относительно невысокой, но она различалась по разным странам, этническим группам и даже территориям.
Например, в Киеве гриппом заболело до 700 тыс. человек, погибло около 10 тыс., т. е. смертность составила около 1,5%. Среди американских солдат смертность была выше у афроамериканцев — 1,8%, среди белых — 1,4%. Во французской армии в 1918 г. из 408 180 заболевших гриппом военнослужащих умерло 30 382 человека (смертность 7,44%). Из 78 712 заболевших на британском флоте погибло 2 822 человека (смертность до 3,5%).
В США эпидемия «испанки» унесла жизни 675 тыс. граждан, что соответствует приблизительно 3,1% смертности от общего числа заболевших. Но в изолированных этнических группах, представленных людьми с близкими генотипами, смертность была более высокой. На двух западных островах архипелага Самоа умерло 25% населения, а убыль населения эскимосского поселения Бривиг-Миши на Аляске достигла 85%. Однако не эти потери внесли основной вклад в общий итог этой пандемии — 22 млн погибших. Гриппом тогда переболело не менее одной четверти населения планеты, составлявшего около 1,9 млрд человек.
Л. П.: Получается, что большое количество погибших вызвано масштабами самой пандемии?
М. С.: Да! Но соотношение заболевших к умершим — это только статистика. Загадка кроется в нюансах пандемии. Было три последовательных волны.
В течение первой волны (июнь – июль 1918 г.) она напоминала пандемию гриппа 1889–1892 гг., т. е. проявлялась привычными нам сегодня катаральными случаями болезни. Вторая волна (октябрь – ноябрь) началась на западном побережье Африки, в Сьерра-Леоне, в конце августа 1918 г. Как и первая, она дала наибольшую заболеваемость среди людей молодого возраста, но отличалась большой частотой осложнений со стороны легких и сердечно-сосудистой системы, и в силу этого была более злокачественна. Третья волна по клинике была подобна второй при несколько меньшей злокачественности течения.
Л. П.: Пандемия 1918–1920-х гг. была обычной пандемией гриппа, но с необычно большим количеством осложнений, так?
М. С.: Совершенно верно. По сравнению с предыдущей пандемией 1889–1892 гг. количество осложнений, действительно, было на порядок выше. Но в трудах ученых XIX столетия можно отыскать упоминания об очень опасных пандемиях гриппа, имевших место в прошлом. Например, пандемии 1836–1837, 1729–1730 и 1626 гг. Так что такие пандемии повторяются.
Л. П.: Как клинически проявлялись осложнения, вызвавшие массовую гибель людей?
М. С.: Основными были чрезвычайно быстро развивающиеся пневмонии с большим количеством крови в мокроте, и явления, как тогда считали, общей интоксикации: нарастающее поражение сердечно-сосудистой системы, резкое падение кровяного давления, помрачение сознания и быстрая смерть.
Обращало на себя внимание то, что поражения легких могли быть очень незначительными, а больной в течение суток-двух после начала болезни умирал от легочно-сердечной недостаточности на фоне многочисленных кровоизлияний. Тогда считали, что грипп вызывает бактерия Haemophilus influenzae, она и обладает сильнодействующими токсинами.
Л. П.: А сегодня?
М. С.: Сегодня ответ на этот вопрос дать уже не так просто. В 1933 г. было установлено, что грипп вызывает вирус. Геном вируса, вызвавшего «испанку», удалось расшифровать американским военным ученым в 1990-х гг. Но, как оказалось, он не содержит генов, которые могли бы объяснить его исключительную смертоносность. Наоборот, он даже менее опасен, чем вирусы гриппа, циркулирующие среди людей в наше время.
Л. П.: Тогда почему погибли эти люди?
М. С.: Из-за каких-то пока неизвестных особенностей их генома. В пользу этого предположения говорят следующие явления. «Злокачественные» эпидемии гриппа описаны врачами как до пандемии 1918–1920 гг., так и после нее — следовательно, подтип вируса тут ни при чем.
Жертвами «испанки» в основном стало поколение, не перенесшее селекцию гриппом в пандемию 1889–1892 гг. (она была вызвана вирусом H2N2, а «испанка» — H1N1). «Испанка» — это патологический синдром, обусловленный гиперреакцией иммунной системы человека на возбудитель гриппа. Он встречается при всех эпидемиях. Его эпидемическая выраженность зависит от частот отдельных генов, накопившихся в популяции за определенный период времени. Кстати, описание клиники «испанки» присутствует в современных учебниках под названием «гипертоксический грипп».
Л. П.: Что же такое «птичий грипп»?
М. С.: Это давно известная ветеринарам болезнь птиц. Она вызывается несколькими разновидностями вируса гриппа, проникающими в кишечник птиц через воду. Вирусы гриппа птиц не способны проникать в организм человека через верхние дыхательные пути.
Л. П.: А как же те случаи со смертельными исходами в Юго-Восточной Азии?
М. С.: Инфицирование наступило вследствие попадания в организм очень больших количеств вируса. У этих вспышек есть две особенности: семейный характер и молодой возраст заболевших. Первая свидетельствует о вовлечении людей сходных генотипов, вторая — о людях, еще не прошедших селекцию другими подтипами вируса. Но не было установлено ни одного эпизода эстафетной передачи среди людей вируса серотипа H5N1, которым так долго пугали население.
Л. П.: Может ли образоваться некий «микст-вирус», состоящий из птичьего и человеческого вирусов, который унесет миллионы жизней?
М. С.: Такие безграмотные заявления на совести их авторов. Реассортанты не имеют отношения к гибели людей от птичьего гриппа. Исследование ВОЗ 2005 г. показало, что все гены вирусных изолятов от погибших людей относились только к вирусу птичьего гриппа. Реассортанты вирусов гриппа не вызывают пандемий. В лаборатории их получить легко, но в природе они не поддерживаются.
Л. П.: Как вы считаете, куда необходимо направить усилия ученых по изучению проблемы «испанки»?
М. С.: Прежде всего на поиски природного резервуара вируса гриппа. Эпидемиология гриппа кажется простой только в изложении вузовских учебников. Например, «предковый» вариант вируса «испанки» проник в человеческие популяции приблизительно в 1900 г. и циркулировал там почти 18 лет, не вызывая пандемии.
Когда вспышки гриппа одновременно разгораются в местностях, не связанных между собой движением людских потоков, как это имело место в прошлом, мы должны искать другой механизм передачи и другой резервуар вируса.
Л. П.: Если «испанка» возвращалась раньше, значит мы не застрахованы от ее возвращения в будущем. По каким критериям можно предположить угрозу?
М. С.: Появление «испанки» — результат накопления высокочувствительных генотипов. Ранним косвенным признаком можно считать учащение смертельных исходов при гриппе у детей, когда на первый план выступают нарушения гемодинамики и геморрагические явления.
Л. П.: Можете ли вы дать советы по лечению гриппа?
М. С.: Прежде всего не нужно заниматься самолечением. Особенно это касается детей. Если у ребенка резко поднялась температура, появилась сыпь, он заторможен или возбужден — немедленно вызывайте скорую помощь.
Гриппозная инфекция дает много отдаленных осложнений. У детей это чаще всего пневмонии и средний отит. Если температура вроде бы спала, но держится на уровне 37°С и слышен тихий болезненный кашель — вновь обратитесь к врачу. Относитесь к гриппу очень серьезно, не забывайте об «испанке».