| ← Предыдущая глава Оглавление книги Следующая глава →

Акт комиссии по обследованию способов применения германцами огнеметов в бою 9 ноября в районе Скробовского ручья

1916 года ноября 12 дня, мы, нижеподписавшиеся, председатель комиссии начальник штаба 9-го армейского корпуса, генерал-майор Искрицкий и члены: профессор Богуский, штаб-офицер для поручений при инспекции артиллерии армии Западного фронта полковник Энден, генерального штаба подполковник Новиков и военный инженер капитан Антонов, вследствие предписания начальник штаба армий западного фронта от 5/6 сего ноября за № 2879/1958б, прибыли в расположение 35-го армейского корпуса для подробного обследования способов применения огнеметов в бою 27 октября, той обстановки, в которой они применялись, а также для выяснения на местах тех мер противодействия, которые могут быть приняты против их вредоносного влияния.

Председатель и члены комиссии посетили участвовавшие в бою все части 55-й пехотной дивизии, 266-й и 267-й пехотные полки, 67-й пехотной дивизии, 321-й и 322-й полки 81-й пехотной дивизии, а также штабы 35-го армейского корпуса, 55-й, 67-й и 81-й пехотных дивизий и те артиллерийские части, которые видели действие огнеметов. Путем опроса участников боя офицеров и нижних чинов, а также врачей, выяснилось следующее:

К утру 27-го октября выдвинутую на западный берег Скробовского ручья нашу позицию занимали: 218-й Горбатовский полк — от высоты в 3/4 версты севернее деревни Дольное-Скробово включительно до фольварка, что в 1/2 версте западнее южной окраины деревни Горный Скробов; южнее, до ручья, протекающего через деревню Переволки — 217-й пехотный Ковровский полк; и, наконец, от ручья до так называемой Треугольной рощи, в 1/2 версте западнее отметки 97,5 — в одной версте южнее группы дворов Скробов, занимали позицию 1-й и 2-й батальоны 322-го пехотного Солигаличского полка. Дивизионные, корпусный и армейский резервы, а также артиллерия располагались восточнее Скробовского ручья.

Выдвинутая на западный берег Скробовского ручья позиция состояла из нескольких линий окопов, соединенных ходами сообщения; удаление окопов первой линии от окопов противника колебалось от 200–300 до нескольких десятков шагов, причем в некоторых местах проволочное заграждение было общим; вообще же каждая сторона имела свое проволочное заграждение, хотя были небольшие участки (в 217-м полку), где проволочное заграждение еще не было поставлено.

В ночь с 26-го на 27-е октября войска были предупреждены о предстоящей днем 27-го октября атаке немцев с применением огнеметов, причем в некоторых частях это предупреждение дошло до рот, и ротные командиры предупредили нижних чинов о готовящейся атаке с применением огнеметов, объяснив устройство и действие последних (по газетным сведениям и рисункам из журналов); в некоторых ротах 322-го пехотного полка были даже сделаны запасы воды для тушения могущих возникнуть пожаров, а нижним чинам рекомендовалось сбрасывать с себя зажженную огнеметами одежду; в других же частях роты, занимавшие первую линию, ничего не знали о готовящейся атаке и сведений об огнеметах не имели.

Так как огнеметов и их действия до того никто не видел и толково объяснить их действие, а равно меры борьбы с ними, не мог, то это предупреждение в общем едва ли принесло пользу, скорее же несколько приподняло нервное состояние людей. С 6 часов 27-го октября противник открыл артиллерийский огонь по расположению корпуса, направляя его преимущественно по восточному берегу Скробовского ручья, но артиллерии, а примерно с 10 часов огонь велся преимущественно по выдвинутой на западный берег ручья нашей позиции.

Противник систематически разрушал наши окопы, постепенно доводя огонь до степени ураганного. Разрушались одновременно все окопы, причем на сближенных участках первой линии окопы, укрытия и ходы сообщения разрушались преимущественно сосредоточенным минометным огнем.

Против некоторых участков позиции с 12 до 14 часов противник три раза пытался выходить из своих окопов, но каждый раз нашим ружейным, пулеметным и артиллерийским огнем загонялся обратно. После каждой неудачной попытки огонь противника (преимущественно минометный) по первой линии наших окопов возобновлялся с прежней силой.

К началу 15-го часа первая линия наших окопов и проволочные заграждения перед нею были в значительной своей части разрушены. Много защитников этой линии (офицеров и нижних чинов) к этому времени были перебиты или отсиживались в уцелевших убежищах и блиндажах, наблюдение за противником значительно ослабело.

Пользуясь этими обстоятельствами, противник между 14 и 15 часами произвел новую атаку на всем участке; во время этой атаки им впервые были применены огнеметы.

Первоначальный выход огнеметчиков из неприятельских окопов и их первоначальное движение ничем не отличалось от обыкновенного начала движения пехоты в атаку, так что различить издали, идут ли это огнемётчики или гренадеры, не всегда представлялось возможным. Против некоторых сближенных участков огнеметчики сразу проявили себя, действуя непосредственно из своих окопов; так, против участка 6-й роты 217-го полка, где расстояние между окопами было шагов 30, немецкие огнеметчики вылезали на бруствер окопа и оттуда пытались поливать наши окопы, но струя не доставала. Только в одну из бойниц попало несколько капель, которые обожгли одного нижнего чина. Минуты через 2–3 огнеметчики были прогнаны нашим огнем.

Подобным же образом против 6-й роты 218-го Горбатовского полка, где расстояние между окопами было около 25 шагов, из окопа вышли несколько немцев, один впереди с кишкой, из которой пламя прямо достигло нашего окопа и зажгло его.

При дальнейшем наступлении огнеметчики они обыкновенно собирались в кучки по 5–7–10 человек, каждая такая кучка видимо составляла какое-то организационное соединение с одним огнеметом. По показаниям некоторых очевидцев, в такой группе были гренадеры и люди с ручными пулеметами или автоматическими ружьями. Иногда гренадеры наступали впереди, иногда по бокам огнеметчика, а иногда позади его. Пехота наступала уже за огнеметчиками (но на некоторых участках 217-го полка пехоты, наступавшей за огнеметчиками, не было).

Подходя шагов на 150 к нашим окопам, а где расстояние между окопами было ближе, то и тотчас же при выходе огнеметчики устраивали перед собой дымовую завесу. С этой целью они направляли струю из аппарата на землю, вследствие чего получался густой, большей частью черный, а местами сизоватый дым, почти совершенно скрывавший их от взоров защитников; пользуясь этой завесой, огнеметчики продвигались несколько шагов и потом снова повторяли то же самое, пока не доходили до наших окопов.

Некоторые очевидцы замечали при этом, что огнеметчики как будто обходили только что облитое место, т. к. движение их не было прямолинейным. Многие нижние чины (217-го полка) принимали дымовую завесу за выпускание газа и спешили надеть маски и только спустя некоторое время соображали, что ветер дует в сторону неприятеля, и срывали маски. Очевидно, за время одевания и снимания масок огнеметчики успевали значительно продвинуться вперед.

Достигнув наших окопов, огнеметчики обыкновенно направлялись вдоль них, поливая окопы и оставшихся защитников. Присутствие огнемётчиков было обнаружено на всем атакованном участке, однако сплошной цепи их, равномерно распределенной по всему фронту, не наблюдалось. Фронтальное наступление их было замечено очевидцами лишь против 9-й, 11-й, 12-й и 14-й роты 218-го Горбатовского полка, против 1-й, 2-й, 6-й, 14-й и 16-й роты 217-го Ковровского полка и против 7-й и 8-й роты 322-го Солигаличского полка. Остальные очевидцы видели огнеметчиков уже после того, как они ворвались на наши позиции и двигались вдоль окопов.

Определить точное число действовавших огнеметов не представляется возможным; большинство опрошенных очевидцев заметило против своего участка не больше одного-двух огнеметов, только некоторые говорили, что видели группы из 4 огнеметов. Во всяком случае, можно допустить, с некоторой степенью вероятности, что общее число не превосходило 50–60 штук.

Примененные немцами при атаке 27-го октября огнеметные аппараты ни по свойствам выбрасываемой ими вредоносной струи, ни по своему внешнему виду не были однородными на всем фронте атаки.

По свойствам струй аппараты резко делятся на 2 вида: а) аппараты, выпускавшие струю пламени; б) аппараты, выпускающие струю какой-то едкой жидкости.

Аппараты первого типа действовали против 218-го пехотного полка, против правого фланга 217-го полка и против 322-го полка; аппараты второго типа применялись на остальном фронте 217-го полка.

Струя пламени, выбрасываемая аппаратами первого вида, наблюдалась многими очевидцами; длина ее не превосходила 10–20 шагов (ветер в день боя был восточный), только некоторые одиночные люди говорили, что она достигает 50 и даже 70 шагов в длину. Эта струя загоралась, большею частью, немедленно по вылете из аппарата, а иногда отступя около аршина от начала и имела вид огненной волнистой линии, постепенно расширявшейся к концу и почти не коптящей; в нескольких случаях наблюдалась несплошная огненная струя, а как бы ряд отдельных огненных брызг, вырывавшихся из аппарата. При падении на землю струя давала облако густого черного дыма.

Часть очевидцев при этом утверждает, что попадая на людей, окопы, землю, она продолжала гореть, часто зажигая и эти предметы, причем получался довольно сильный и яркий огонь; например, видели людей, на которых горели шинели, видны были горящие окопы, командир 1-й батареи 55-й артиллерийской бригады говорил даже, что весь Фердинандов нос (высота на правом фланге 217-го полка) был в огне. Другие говорили, что выброшенная огневая жидкость горела только до тех пор, пока в ней хватало запаса горючего вещества, попутно выжигая и то место, где она горела, при чем огонь в стороны не распространялся. И, наконец, третьи показывали, что из-за дыма они не могли рассмотреть, горела ли жидкость на земле или нет.

Сильно обожженных людей, пострадавших от действия германских огнеметов, прошло через лечебные заведения корпуса 5 человек. Легко обожженных в Горбатовском полку было 20–25 человек, в Ковровском — 4, в остальных полках обожженных не было. Все обожженные ко времени прибытия комиссии были эвакуированы.

По показаниям очевидцев ожоги лица и других частей тела имели желтый цвет (как будто были густо смазаны йодом), иногда кожа трескалась и в трещины проступала кровь, слышался запах жженого мяса. Трое нижних чинов 4-й роты 217-го полка разговаривали с обожженным рядовым 218-го полка, у которого лицо было черное, глаза целы, говорил с трудом.

Струя едкой жидкости, выбрасываемая из аппаратов второго вида, не горела, но при падении на землю давала обильный дым сизого цвета; цвет самой струи определить не удалось. Попадая на шинели и другие части снаряжения, эта жидкость сжигала их в том месте, куда попадала, но далее не распространялась. Цвет лица был черный, крови на лице заметно не было. Длина струй едкой жидкости также не превышала 15–20 шагов.

По показаниям очевидцев, аппаратов первого вида было значительно больше, нежели второго.

Дать точное описание устройства аппаратов, выбрасывающих пламя и жидкость, на основании показаний участников боя, не представляется возможным, так как вследствие сильного дыма и пыли, бывших на позиции, их не удалось рассмотреть хорошо, кроме того, редко кому удавалось видеть их ближе 50–70 шагов.

Однако по показаниям очевидцев можно прийти к заключению, что аппараты (как выбрасывающие пламя, так и едкую жидкость) были трех типов:

а) малые — переносимые одним человеком на спине, причем тот же человек держит в одной руке (по большей части левой) наконечник выводящей трубки;

б) средние — переносимые двумя или тремя людьми, в этом случае наконечник выводящей трубки нес отдельный человек;

в) большие — действующие непосредственно из окопов; в этом случае кишку от аппарата, тяжелую и длинную, переносили двое или трое людей.

Наконец, отдельные люди показывают, что видели аппарат в виде толстой кишки, длиною в 3–4 аршина, в диаметре около 4 вершков, переносимый 4–5 человеками. Около людей, переносивших аппараты и действовавших из них, всегда группировались еще несколько человек с ношами на спине; можно предполагать, что они носили запасные резервуары или части огнеметов.

Кроме общих этих признаков, редко кому из очевидцев удавалось рассмотреть устройство огнеметов более подробно. По этому поводу имеются показания лишь отдельных лиц.

Судя по этим показаниям, малые аппараты устроены таким образом: на спине огнеметчика помещаются два цилиндра, один под другим — первый около 60 см высоты и до 20 см в диаметре, второй под ним поменьше, длиной до 30 см, диаметром 10 см. Первый цилиндр носился за плечами, а второй приходится против поясницы. Можно предположить, что большой сосуд содержит горючую жидкость, а меньший — сжатый газ для выбрасывания жидкости из большого сосуда. Весьма вероятно также, что каждый из сосудов содержит и жидкость, и сжатый газ, но что в каждом из сосудов другая жидкость, а именно: в малом нижнем резервуаре — жидкость для образования дымовой завесы, а в большом — жидкость менее коптящая, но зато дающая большое длинное пламя или струю едкой жидкости.

Образование дымовой завесы и выбрасывание пламени подтверждаются многими показаниями, так что этот факт указывает на то, что огнеметчики располагают двумя различными по составу жидкостями. Кишка для выбрасывания жидкости выходила из-под левой руки огнеметчика, и он действовал ею как пожарным брандспойтом, водя из стороны в сторону. Некоторые показывают, что при выбрасывании струи огнеметчики что-то делали правой рукой, как бы накачивая в резервуар с жидкостью воздух. Если этот факт верен, и если действительно выбрасывающее давление производится самим огнеметчиком во время выбрасывания струи, то такое устройство, уменьшая вес резервуара, позволяет иметь больший запас жидкости.

Аппарат средних размеров, вероятно, устроен по той же системе, но резервуар для жидкости, видимо, здесь значительно больше, так как его переносил отдельный человек, сгибавшийся под тяжестью цилиндра. Шланг, выбрасывающий жидкость, нес отдельный человек; наконечник шланга находится у него с правой стороны, как бы в положении на руку. Следом за этими людьми шли еще несколько человек, тоже с цилиндрами за спиной. На левом боку эти огнеметчики имели объемистые сумки, приходившиеся против бедра.

Продолжительность действия огнемета выяснить не удалось. Были показания, что струя прекращалась через 20–30 секунд, а иногда минуты через 2–3. Возможно, что на продолжительность действия огнеметов и длину струи оказывал влияние встречный ветер, вследствие чего струя иногда разбивалась на брызги, а иногда порывом ветра пламя относилось назад, и струя прекращалась.

Были одиночные показания, что струя, выброшенная огнеметом, совершенно не горела, и ее приходилось специально поджигать.

Производилась ли замена использованных цилиндров, и каким образом, неизвестно.

Рассмотреть устройство остальных огнеметов никому не удалось.

По некоторым показаниям огнеметчики были в масках, но большинству из-за дыма лиц не удалось рассмотреть. Одеты они были в куртки черного цвета; за спиной на ремне некоторые имели короткие винтовки. В бою отличить огнеметчиков издали от других войск или от гренадер очень трудно. Только на близком расстоянии можно рассмотреть, что передний несет шланг.

Определить состав горящей и разъедающей жидкости комиссии не удалось, так как все пострадавшие были уже эвакуированы, одежда с них была сдана, а место боя и окопы, пострадавшие от огнеметов, остались в руках противника. Комиссии удалось для исследования взять только одну папаху и одну рубашку, облитые немцами (результаты химического исследования будут представлены дополнительно).

Некоторые очевидцы в 218-м полку показывают, что для огнеметов применялся мазут или сырая нефть. Пятна, оставшиеся от жидкости, выброшенной из огнемета и не загоревшейся на рукаве шинели рядового 14-й роты 218-го полка Ивана Волоченко и траншейной команды того же полка Василия Дорофеева, виденные профессором Богуским, действительно могли быть сделаны нефтью или подобной ей смолистой жидкостью.

Едкая жидкость, обнаруженная против 217-го полка, по всей вероятности была азотной или серной кислотой, могущими производить ожоги и дымить, попадая на дерево и одежду.

По показаниям участников боя, впечатление, производимое огнеметами, ничтожно по сравнению с артиллерийским, минометным, пулеметным и ружейным огнем, в особенности после того, как все убедились, что струя достает всего лишь на 15–20–25 шагов и что огнеметчики могут двигаться только шагом. Решающего влияния на успех немецкой атаки они не оказали. Все сделала артиллерийская и минометная подготовка. Однако нельзя отрицать, что на степень упорства уцелевших защитников атакованных окопов, а также и ближайших резервов они оказали значительное отрицательное влияние. В 218-м пехотном Горбатовском полку уходившие в тыл раненые кричали, что «немцы пущают огонь», «все окопы горят», и этими возгласами сильно нервировали остальных людей.

Из расспросов участников боя выяснилось, что каких-либо определенных способов борьбы с огнеметами не было. В 218-м и 217-м полках в них стреляли из ружей и пулеметов, бросали ручные гранаты, однако обратить огнеметчиков в бегство не удавалось.

В данном случае производству сильного огня мешало незначительное число уцелевших защитников в первой линии наших окопов (резервы, даже ближайшие, не всегда могли оказать поддержку), к тому же у многих из них винтовки отказывали в действии в нужный момент, так как были засыпаны землей и песком. Некоторые защитники переменили по две винтовки, отбирая более исправные у раненых и убитых товарищей.

В 217-м полку были случаи, когда после отказа винтовок в действии защитники окопов переходили в контратаки против цепи огнеметчиков, когда те еще не применяли аппаратов, но, не доходя шагов 30 до цели, встречались струями огня или жидкости и отходили обратно в свои окопы, не остановив передвижения огнеметчиков.

Насколько сильно горели окопы и принимались ли меры для тушения пожаров, никто из защитников окопов сказать не мог.

Некоторые очевидцы показывают, что среди обожженных огненной струей спасались те, кто догадывался сбросить с себя горевшую шинель или папаху. Некоторые бросались на землю и катались по ней; те, будто бы, погибали. Опросить кого-либо из спасшихся указанным выше образом комиссии не удалось, так как таковых в частях войск не оказалось.

Иногда огнеметчики поражались и нашей артиллерией, но это поражение, по словам очевидцев, носило совершенно случайный характер. Специальной же артиллерийской стрельбы по огнеметчикам не было, да и не могло быть, вследствие близкого расстояния, на котором огнеметчики действовали.

Во время производившихся после боя контратак резервов применение огнеметов обнаружено только в двух случаях:

• при наступлении двух рот 219-го полка утром 26-го октября на высоту «Бово» (последние 4 буквы в надписи Дольное Скробово) они были встречены сильным ружейным и пулеметным огнем и одной огненной струей, выбрасываемой шагов на 15–20. Струя выбрасывалась прямо из окопа и действовала периодически с промежутками; длительность выпуска струи колебалась от нескольких секунд до минуты. Действовал ли здесь один огнемет или несколько, установить не удалось;

• против батальона 321-го пехотного Окского полка, пущенного в 6 часов 28-го октября в контратаку на так называемые «лорийские и австро-венгерские окопы», занятые немцами 27-го октября у Солигаличского полка, было обнаружено 2–3 огнемета. В остальных пунктах применения огнеметов 28-го октября не наблюдалось.

На основании подробного исследования о применении в бою 27-го октября сего года атакующими противником аппаратов, выбрасывающих огненную струю или струю едкой жидкости, комиссия пришла к следующим выводам:

1. Огнеметы и аппараты, выбрасывающие едкую жидкость, являются средством ближнего боя на дистанции не более 30–40 шагов, следовательно, непосредственную опасность они могут представлять только для защитников окопов, расположенных на этом удалении от окопов противника. Во всех других случаях огнеметы должны быть предварительно доставлены на эту дистанцию, и только тогда они могут быть применены для боя.

2. Огнеметы, вследствие незначительной дальности своего действия, совершенно не могут заменить ни артиллерийской подготовки, ни пулеметного и ружейного огня, ни даже ручных гранат. Они являются только вспомогательным средством при непременном условии применения всех прочих видов огня.

3. По силе производимого ими на защитников окопов впечатления и внешнего эффекта своего действия огнеметы значительно уступают всем прочим видам огня и удушливым газам.

4. Применение огнеметов с успехом возможно только для довершения поражения потрясенного и расстроенного предшествующим боем противника, когда сопротивление его в значительной степени сломлено, и когда число огнеметчиков значительное.

5. Огнеметчики могут наступать только под дымовой завесой.

6. Одни огнеметы без поддержки гренадер, пулеметов и пехоты не в состоянии что-либо занять и удержать захваченное.

7. Самым надежным средством для защиты против огнеметов является огонь всех видов. Там, где окопы достаточно удалены друг от друга, заградительный артиллерийский огонь по окопам противника должен открываться без всякого уведомления со стороны пехоты, лишь только будет замечено ослабление огня противника по этому участку или появление против него дымовой завесы. На сближенных участках заградительный огонь должен вестись батареями для флангового обстрела, причем может быть, часть защитников придется перевести во вторую линию окопов. Затем идет пулеметный огонь, для чего всеми мерами необходимо сохранить часть пулеметов до пехотной атаки. Одновременно может вестись и ружейный огонь. Чтобы не было отказа в действии тех и других, необходимо следить, чтобы запас воды при пулеметах был достаточным и чтобы во время артиллерийской подготовки винтовки по временам протирались. Пулеметный и ружейный огонь являются главнейшими средствами не допустить огнеметчиков к окопам. Если огнеметчикам удастся подойти на дистанцию 30–40 шагов, то, не ослабляя пулеметного и ружейного огня, они должны быть закиданы ручными гранатами. С 35–40 шагов гренадеры уже могут начать действовать, а огнеметчики нет. Поэтому ручные гранаты являются главным средством борьбы.

8. Переход в контратаку против огнеметчиков вреден, так как, выходя из окопов и двигаясь вперед, мы добровольно приближаемся на выгодную для действия их дистанцию.

9. Нижние чины обязательно должны быть ознакомлены с внешним видом огнеметчиков и приемами их наступления.

10. В окопах необходимо наблюдение за моментом появления огнеметчиков.

11. На случай прорыва первой линии и выхода огнеметчиков в тыл ближайшие резервы должны занимать вторую линию окопов, хотя бы редкой цепью стрелков, не скучиваясь в больших блиндажах с ограниченным числом выходов, так как в этом случае один-два огнемета могут отрезать выходы из него (около полуроты 4-й роты 217-го полка было захвачено в подобном блиндаже третьей линии окопов).

12. Если горящая жидкость попала на одежду и продолжает гореть, то следует скорее сбросить с себя эту последнюю.

13. Для тушения пожаров, причиненных огнеметами, в окопе следует иметь запасы песку или рыхлой земли, коими и засыпать горящие деревянные части, а также и запас воды.

Генерал-майор Искрицкий
Профессор Богуский
Штаб-офицер для поручений при инспекции артиллерии армии Западного фронта полковник Энден
Генерального штаба подполковник Новиков
Военный инженер капитан Антонов

← Предыдущая глава Оглавление книги Следующая глава →

• Химическое Оружие
• Первая Мировая Война
• Огнеметы