Химическое оружие на фронтах Мировой войны 1914-1918 гг. Краткий исторический очерк. Комментарии научного редактора

← Предыдущая глава | Оглавление книги | Следующая глава →

61

В 1918 г. в США были созданы два типа противогазов. Первый — RFK-маска (Richardson, Flory и Kops), которая была лучшей версией британской SBR. Их произведено более 3 млн. штук. В конце 1918 г. маску усовершенствовали по французскому образцу. Убрали носовой зажим в виде скобы. Противогазную коробку стало возможно прикручивать непосредственно к маске, уменьшая таким образом «вредный объём». Благодаря прямому движению воздуха поверх внутренней глазной части маски устранялось затуманивание линз парами выдыхаемого солдатом воздуха. Маска получила название KTM (Kops, Tissot, Monro). До конца войны их произведено 2 тыс. штук.

После войны (1921) её усовершенствовали и стали называть М1 Service Gas Mask. Резиновая лицевая часть выпускалась в пяти размерах. В неизменённом виде этот противогаз производился ещё почти 10 лет и находился на оснащении американской армии. В 1934 г. было усовершенствовано ремешковое крепление, удерживающее маску на голове солдата, лицевая часть стала более удобной (М1А1-mask) (рис. 61.1, А).

В 1935 г. маску серьёзно изменили в связи с существовавшими тогда представлениями об исключительной роли иприта в химической войне (М1А1-mask) (рис. 38, Б). Теперь её лицевая часть охватывала всю голову солдата каучуковым шлемом. Это позволило уменьшить количество размеров масок. В основном выпускался один («универсальный») размер и небольшие количества масок большего и меньшего размеров. Эта маска стала в американской армии основной на все годы Второй мировой войны.

62

Историк Б. Ц. Урланис (1998) указывает на то, что определение общего числа жертв химической войны не может быть сделано с полной точностью, так как имеющиеся данные противоречивы и не охватывают всех случаев гибели от отравляющих веществ. Всё же можно исчислить более или менее близкое к действительности число жертв химической войны.

По русской армии (со ссылкой на Аврамова В., 1920) Урланис приводит следующие цифры потерь от отравления газами (табл. 62.1).

Таблица 62.1. Жертвы химической войны 1915–1918 гг. в русской армии

Таким образом, по Аврамову, число солдат и офицеров, умерших от отравления газами на позициях, составляет 6340 человек. Проверкой правильности этой цифры могут служить сведения о потерях по отдельным газовым атакам в 1915-м и 1916 гг. (табл. 62.2).

Таблица 62.2. Потери русской армии в отдельных газовых атаках

При сопоставлении данных по отдельным атакам с данными Аврамова обращает на себя внимание различие в процентах смертности от отравления газами. Если у Аврамова этот процент ниже 10 %, то по итогу потерь в отдельных атаках он повышается почти до 17 %.

Далее Урланис (1998) определяет количество умерших вследствие отравления газами из числа отправленных в лечебные заведения. Он использует сведения о том, что в 1916 г. на Северо-Западном фронте из 1066 отравленных газами и поступивших в лечебные заведения 60 человек умерло во фронтовых лечебных заведениях, 6 — по пути в госпиталь и 60 человек — в тыловых госпиталях. Всего погибло 126 человек, т. е. 11,8 % общего числа. Если на этом основании считать, что приблизительно 10 % из числа отправленных в лечебные заведения умерло в пути, в армейских или тыловых госпиталях, то общее количество солдат и офицеров русской армии, погибших от ядовитых газов в 1915–1917 гг., составит 11 тыс. человек.

Урланис (1998) обращает внимание на то, что в иностранной печати фигурируют совершенно фантастические цифры о потерях русской армии от химического оружия. Полковник американской армии Джилкрист (Gilchrist H. L., 1928) в своей работе, являющейся официальным изданием американской химической школы Эджвудского арсенала, указывает, что в России пострадало от газов 475 340 человек, из которых умерло 56 400. Эти же цифры Джилкриста принимает и Прентисс (Prentiss A. M., 1937) в своей работе о химической войне, хотя из приводимых им самим детальных данных о потерях в отдельных газовых атаках совершенно ясно видно, что расчет Джилкриста о почти полумиллионе жертв химической войны является фантастическим.

В перечне отдельных газовых атак, приводимом Прентиссом, общее число пострадавших русских солдат и офицеров превышает 30 тыс. Число пострадавших в мелких атаках, не приведённых Прентиссом, было невелико. Остаётся неизвестным, в каких же боях пострадали остальные 445 тыс. человек?! К сожалению, эти невероятные цифры «попали» и в фундаментальное руководство F. R. Sidel et al. (1997).

Сопоставляя данные разных источников Урланис (1998), определяет общее число жертв химического оружия, применённого в Первой мировой войне, следующими цифрами (табл. 62.3).

Таблица 62.3. Число жертв химической войны 1915–1918 гг. по странам

Общее количество жертв химической войны определяется, таким образом, в 39 тыс. человек. Однако было бы неправильным считать, что самоцелью химической войны было только истребление личного состава вооружённых сил противника. Химическое оружие применялось для решения тактических, а затем оперативно-тактических и даже оперативных задач совместно с другими видами оружия в рамках общего замысла командования. Как мы видим из примеров, приведённых Де-Лазари, при умелом использовании ОВ результативность таких операций значительно повышалась.

63

Такая возможность представилась Италии менее чем через год после выхода этой книги. В начале 1930-х гг. Италия активно расширяла свои колониальные владения. В 1934–1935 гг. она спровоцировала несколько пограничных столкновений с Эфиопией (тогда страна называлась Абиссинией). 3 октября 1935 г. итальянская армия под командованием генерала Э. де Боно (1866–1944), вооружённая танками, самолётами, артиллерией, вторглась на территорию Эфиопии. Ей противостояла эфиопская армия под командованием императора (негуса) Хайле Селассие I (в переводе с амхарского «Сила Троицы»; 1892–1975), сформированная из плохо вооружённых и необученных отрядов ополченцев. Регулярные части абиссинцев насчитывали всего 10 тыс. человек, обученных шведскими, норвежскими и бельгийскими офицерами.

Во избежание внешнеполитических осложнений итальянцы не планировали вести войну с применением химического оружия. Проявлением сдержанности в выборе средств и способов ведения войны итальянское командование планировало ослабить энергию противодействия Соединённого Королевства и Лиги Наций.

Правительство негуса было достаточно осведомлено о готовящемся нападении на Абиссинию осенью 1935 г. и под влиянием английских советников сосредоточило большое количество войск на эритрейской и сомалийской границах. В планах Хайле Селассие I было искать скорейшей развязки войны посредством наступательных операций. Поэтому на первом периоде войны (начало октября 1935 г. — начало февраля 1936 г.) итальянцы столкнулись с крупными силами противника, неоднократно переходившими в наступление на Эритрейском фронте.

28 ноября премьер-министр Бенито Муссолини (1883–1945) заменил осторожного генерала Э. де Боно решительным генералом П. Бадольо (1871–1956). Он и взял на себя ответственность за применение химического оружия в этой войне.

Сначала применение ОВ итальянской армией выглядело как импровизация. Итальянцы сбрасывали бомбы со слезоточивым газом, но абиссинцы быстро поняли, с чем они имеют дело, и разбегались в момент итальянской химической атаки. В этот период итальянская армия применяла и иприт, но очень примитивно. Итальянские самолёты сбрасывали небольшие бочки с этим ОВ, но жертвами становилось лишь очень небольшое число людей, а заражению подвергалась совсем незначительная территория. С каждым месяцем войны применение ОВ итальянцами становилось всё более умелым и массированным.

2 января 1936 г. негус в телеграмме на имя Лиги наций протестовал против применения химических авиабомб на Южном (Сомалийском) фронте. Но вскоре и на Северном (Эритрейском) фронте на Макале и Амба-Арадам было сброшено много химических бомб. 8 января на Южном фронте произведена химическая атака. 12 января на Сокота (в 100 км к юго-западу от Макале) сброшены химические и зажигательные бомбы. Население сначала бежало, а потом вернулось. Ипритом было отравлено и ослепло от него 10 человек, у многих были сильные повреждения кожи. Затем на несколько недель сообщений об ОВ не поступало.

Масштабное применение ОВ началось на втором периоде войны (начало февраля — начало мая 1936 г.). После разгрома армии абиссинского полководца Мулугета во время сражения в Эндерта (16–17 февраля), началось оперативное преследование остатков его войск итальянскими ВВС. Пять дней продолжалось авиационное преследование армии Мулугета. Здесь итальянцам удалось впервые добиться решающего успеха, притом исключительно благодаря авиации. В этом преследовании с воздуха, несомненно, решающую роль сыграло беспощадное применение итальянцами ОВ.

Об интенсивности бомбардировки говорит несколько известных цифр общего веса сброшенных бомб на бегущие и преследуемые авиацией войска: 73 т бомб и ОВ за один день 16 февраля. Всего за 16-е и 17 февраля налетано 300 ч, сброшено 120 т бомб. Потери итальянцев, по их данным, ничтожны: убитых 134 человека, раненых 523 человека. Потери Мулугета ужасающи: 6 тыс. убитых, а всего выбыло из строя до 18 тыс. человек.

В конце февраля 1936 г. химическое оружие сыграло важную роль в так называемом втором сражении в Тембиене, где итальянские войска нанесли поражение абиссинским войскам под предводительством полководцев Касса и Сейума. Абиссинское командование сделало ошибку, развернув все свои зенитные орудия в районах боевых действий и не выделив необходимых средств для прикрытия горных проходов в тылу, чем активно пользовались итальянцы. Их ВВС создавали химические заграждения важнейших горных проходов, что сильно задержало движение абиссинцев, пытавшихся, хотя и с опозданием, ускользнуть из ловушки, в которую они попали.

Особенно большая задержка абиссинских войск произошла на немногочисленных бродах бурного горного потока р. Гевы и р. Таказе. Там они понесли наибольшие потери непосредственно от авиации, которая держала эти дефиле под интенсивным огнём сверху, применяла различные ОВ, стойкие и нестойкие, и таким образом не позволила перейти без больших потерь на южный берег р. Таказе ни одному значительному отряду.

По разным и нередко противоречащим друг другу источникам, можно установить, что с 17 марта 1936 г. поменялся и способ применения ОВ. На итальянских самолётах были установлены выливные авиационные приборы (ВАПы). Самолёты поднимались группами по 9, 15 и 18 машин. Дистанция между ними была так рассчитана, чтобы за ними оставалось сплошное облако ОВ (рис. 63.1).

Ни население, ни армия Абиссинии не были готовы встретить это бедствие. Они были совершенно беззащитны перед химическим оружием. Негус Хайле Селассие в своих мемуарах, описывая воздушно-химическое нападение итальянцев в районе Куорам (17 марта), сообщает следующие потрясающие детали: «Началась жестокая бомбардировка людей с самолётов. И вот мы вдруг увидели наших людей, бросающих винтовки, закрывающих свои глаза руками и катающихся по земле. Причина — чуть заметный мелкий дождичек, падавший сверху на наши войска. Всё, что уцелело от воздушной бомбардировки, было уничтожено газами. В этот день погибло столько людей, что у меня не хватает мужества назвать их число». Негус писал далее, что от ОВ в долине р. Таказе погибла почти вся армия раса Сейума, а из 30 тыс. человек армии раса Иммру в Семиен скрылось лишь 10 тыс. человек.

Средств противохимической защиты у абиссинцев почти не было, не считая незначительного количества противогазов у гвардии. ОВ кожно-нарывного действия были особенно эффективны против босых абиссинских воинов, ходящих с непокрытой головой и весьма легко прикрытым телом. Возможности провести дегазацию личного состава и местности у армии такой слаборазвитой страны не было. Трупы погибших людей и животных валялись повсюду, особенно в местах, где жителям казалось, что можно укрыться от иприта. От ОВ погибло также много домашнего скота, лошадей, мулов, верблюдов, ослов вьючного обоза.

17 апреля 1936 г. корреспондент Фишер фон Потурцин («Фелькишер Беобахтер») сообщил о большом эффекте зажигательных бомб, который он лично наблюдал, летя на самолёте по приглашению итальянцев. Зажигательные бомбы создали в лесу огненное заграждение в 40 км длины, что преградило путь отступающим абиссинцам.

Возможно, последней операцией, во время проведения которой итальянская армия применяла ОВ, был захват горного массива Джабассире, где у абиссинцев существовали оборонительные сооружения. На рубеже, образованном р. Садо, дивизия итальянцев была остановлена внезапной и сильной атакой абиссинцев, засевших в лесах и густых кустах на противоположном берегу. Командир дивизии вызвал на помощь авиацию, умело применившую НОВ и зажигательные бомбы, благодаря этому ему удалось вытеснить партизан из лесов, а затем и окончательно их рассеять.

Сведений о применении ОВ итальянской артиллерией нет. Главным средством химической войны были самолёты. Имеются предположения, что итальянцы пробовали на абиссинцах и на их стадах НОВ, а также вещества, уже состоящие на вооружении. Из известных ОВ в Абиссинии применялись иприт, люизит, их смесь (например, в районе Куорам). Из НОВ есть указания на хлорпикрин и фосген. Таможенные сведения управления Суэцкого канала говорят о перевозке в Восточную Африку иприта (45 т), удушающих ОВ (265 т), авиахимбомб (более 12 000 штук с неизвестной начинкой), зажигательных бомб 3227 штук, огнемётов — 185 штук. Несомненно, это неполные сведения.

Наибольший эффект давали ВАПы. Авиахимбомбы оказались сравнительно малоэффективными. Относительно применения дымообразующих веществ известен лишь один случай дымовой завесы 15 февраля 1936 г. во время штурма Амба-Арадам. Зажигательные авиабомбы применялись двух типов — термитные и фосфорные.

ОВ производили огромное моральное воздействие на население и войска абиссинцев, потому что их действие было для них каким-то мистическим мором, загадочным и страшным «бичом Божьим». По оценкам специалистов, 33 % всех потерь у абиссинцев приходится на ОВ.

5 мая 1936 г. итальянские войска заняли Аддис-Абебу. 1 июня 1936 г. правительство Италии заявило об образовании колонии Итальянская Восточная Африка в составе Эфиопии, Эритреи и Итальянской Сомали. Однако партизанская война в Эфиопии продолжалась вплоть до освобождения страны англичанами и эфиопскими партизанами в мае 1941 г. Сам Хайле Селассие I был низложен левыми революционерами 12 сентября 1974 г. и убит в Аддис-Абебской тюрьме 25 августа 1975 г.

64

Здесь следует кратко рассказать об истории иприта уже после Первой мировой войны. Для этого воспользуемся работами Н. С. Антонова (1994), В. Н. Александрова и В. И. Емельянова (1990). По сравнению с другими применявшимися в ходе войны ОВ, иприт показал на поле боя наибольшую эффективность. В послевоенное время проводился поиск более совершенных технологий промышленного получения иприта, а также синтез его структурных аналогов с целью получения более токсичных ОВ.

В эти годы были разработаны технологии получения иприта путём хлорирования тиодигликоля (метод Мейера В., 1886), реакцией присоединения этилена к моно- и дихлористой сере (Левинштейновский процесс), а также фотохимической реакцией присоединения сероводорода к винилхлориду. Наиболее доступная технология по Левинштейну приводила к получению продукта с высоким содержанием нежелательных примесей, ухудшающих его хранимость. В связи с этим была внедрена в производство дистилляция левинштейновского иприта для получения перегнанного иприта, которому в США был присвоен шифр HD.

Иприт малопригоден для применения в военных целях при отрицательных температурах. Для предотвращения замерзания иприта в годы Первой мировой войны к нему добавляли тетрахлорэтан, хлорбензол и хлорпикрин. В годы Второй мировой войны в Германии существовали смеси иприта с кислородным ипритом (см. ниже) или «арсиновым маслом» (смесь фенилдихлорарсина с дифенилхлорарсином, трифениларсином и трёххлористым мышьяком). В Великобритании была разработана смесь HD с диизопропилфторфосфатом.

В целях поиска более токсичных аналогов иприта были синтезированы сотни структурно-родственных соединений. Результаты этих исследований оказались в основном разочаровывающими — не было найдено ни одного вещества-аналога, которое по совокупности свойств обладало бы преимуществом перед «старым добрым» ипритом времен Первой мировой войны.

Однако два аналога с большой молекулярной массой всё же привлекли внимание специалистов. Молекула одного из них, получившего шифр Q, образована как бы из полутора молекул самого иприта. Этот аналог рассматривался в качестве потенциального ОВ под названием «сескви-иприт» или «полуторный иприт». Сескви-иприт токсичнее иприта в несколько раз, но он представляет собой твёрдое вещество с температурой плавления 56,5 °С, а поэтому мог применяться лишь в смеси с ипритом. Второй аналог, имеющий шифр Т (тривиальное название «кислородный иприт»), плавится при температуре ниже -10 °С. По кожно-нарывному действию кислородный иприт в 3,5 раза эффективнее HD при аналогичных с ним химических свойствах. По совокупности своих свойств на самостоятельное боевое ОВ он «не тянул», а поэтому, так же как и сескви-иприт, предназначался для применения в различных смесях. Например, смесь веществ HD (температура замерзания -14,4 °С) и Т (температура замерзания около -10 °С) в соотношении 3:1 имела шифр HT (температура замерзания около -25 °С).

Ввиду меньшей летучести вещества Q и Т создают стойкое заражение вооружения и местности, что важно для условий жаркого климата, так как в этом случае даже при высоких температурах воздуха опасность поражения людей при контакте с заражёнными объектами сохраняется в течение нескольких суток.

Азотистые аналоги иприта были синтезированы в 1930-х гг. Их назвали «азотистыми ипритами» ввиду структурного сходства и подобия токсического действия с сернистым ипритом. В годы Второй мировой войны эта группа ОВ была детально исследована. Среди синтезированных более чем 200 соединений этой группы наиболее токсичными оказались трис-(бета-хлорэтил)-амин (шифр HN-3), N-метил-N,N-бис-(бета-хлорэтил)-амин (шифр HN-2), N-этил-N,N-бис-(бета-хлорэтил)-амин (шифр HN-1) и изопропил-бис-(β-хлорэтил)-амин. Вещество HN-3 производилось в промышленных масштабах в Германии в Аммендорфе с октября 1938 г.

По внешнему виду азотистые иприты представляют собой маслянистые жидкости без цвета и запаха. Технические вещества имеют запах свежей рыбы. В отличие от сернистого иприта эти вещества плохо реагируют с дегазирующими веществами из класса хлораминов. Они плохо разлагаются хлорной известью и гипохлоритами. Импрегнированное хлорамином защитное обмундирование, хорошо защищающее тело от паров сернистого иприта, не эффективно при защите от паров азотистых ипритов.

Азотистые иприты образуют водорастворимые соли с минеральными кислотами, не уступающие по токсичности самим ОВ. Это создаёт опасность применения их в качестве диверсионных ядов для заражения непроточных источников воды.

В Советском Союзе изготовлялся «иприт Зайкова», получаемый при производстве путём замены этилена на пропилен. Температура плавления этого иприта лежит ниже 0 °С. С целью получения низкозамерзающих рецептур, кроме иприта В. С. Зайкова, изучались смеси иприта с люизитом (ОВ кожно-нарывного действия, синтезированное в 1918 г. в Германии и США), одна из которых (загущенная рецептура РК-7) была принята на вооружение Советской армии. Ею снаряжались артиллерийские и авиационные боеприпасы. «Загущение» производилось растворением в иприте или в смеси его с люизитом определённого процента полиметилметакрилата с молекулярной массой примерно 50 тыс. дальтон (Д). Люизит превосходит иприт по быстродействию и затвердевает при более низкой температуре, чем иприт. В свою очередь, иприт токсичнее люизита, но обладает продолжительным скрытым периодом действия и не может применяться при низких температурах из-за затвердевания. Поэтому рецептура РК-7 сохраняла уровень токсичности иприта, быстродействие люизита, а затвердевала при более низких температурах по сравнению с ипритом.

Опыт применения иприта в войне показал, что он опасен не только в капельно-жидком состоянии при воздействии через кожу. Всесторонний анализ структуры потерь от иприта, а также экспериментальных данных по поражению кожных покровов парами иприта привели исследователей к выводу, что в состоянии пара он в наибольшей мере подходит для применения в наступательных целях. На основе реализации этой идеи были разработаны боеприпасы, обеспечивающие перевод иприта в состояние пара и аэрозоля. В одном из вариантов ипритных боеприпасов возгонка ОВ осуществлялась с помощью пиросоставов или термических генераторов. В другом варианте возгонка иприта достигалась за счёт теплоты сгорания пирогенного вещества, добавляемого к иприту в количестве нескольких процентов.

После Второй мировой войны появились фосфорорганические ОВ, по своим совокупным свойствам намного превосходящие иприт. Его звезда закатилась. Он перестал рассматриваться специалистами в качестве боевого ОВ. Хотя для стран Третьего мира это соединение не потеряло своего значения и сегодня, так как его действие многосторонне, оно экономически доступно и существует удобная сырьевая база для его производства.

65

Де-Лазари высказал некие всеобщие ожидания того времени, касающиеся направлений развития химического оружия. В общем-то он оказался прав, да и знал он, видимо, больше, чем писал. В 1930-х гг. развитие химического оружия представлялось ученым-химикам линейным процессом, ведущим к всё более и более токсичным ОВ. И на первый взгляд тому были веские основания. Обратимся к работе Н. С. Антонова (1994).

По его подсчётам токсичность ОВ по сравнению с применённым в 1915 г. хлором возросла за 80 лет примерно в 1900 раз. Супертоксичные ОВ были получены среди представителей различных классов химических соединений. Современное химическое оружие представляет собой грозное оружие. При его применении против войск, не имеющих надлежащих средств противохимической защиты, может быть достигнут значительный боевой эффект. Однако Антонов обратил внимание на то, что процесс наращивания токсичности боевых ОВ закончился в начале 1950-х гг., что не может быть случайностью.

На рис. 65.1 показана динамика наращивания токсичности (снижения величин летальных доз) ОВ, начиная с газообразного хлора и заканчивая веществом VX.

На приведённом графике отчётливо прослеживаются два периода развития ОВ с точки зрения темпов прироста их токсичности. Первый приходится на годы Первой мировой войны, в течение которого ингаляционная токсичность отравляющих веществ по сравнению с токсичностью изначально применённого хлора возросла в 14,6 раза (за счёт не применявшегося на поле боя люизита). Второй период развития совпадает по времени с годами Второй мировой войны, включая годы подготовки к ней и первые послевоенные годы. Токсичность новых ОВ по сравнению с люизитом возросла в 130 раз (вещество VX). Начиная с 1952 г. — года открытия Р. Гошем фосфорилтиохолинов — прирост токсичности ОВ приостановился. Новые ОВ, которые по уровню токсичности превосходили бы вещество VX, на вооружение ни в одной из армий мира приняты не были.

Получается, что прирост токсичности ОВ имел место только в первые 37 лет современной истории химического оружия, в то время как в последующие годы прироста токсичности не произошло. Антонов подчёркивает, что наблюдаемый феномен нуждается в детальном рассмотрении, ибо важно знать, является ли наблюдаемый застой в развитии ОВ временным, или, будучи обусловленным самой природой развития ОВ, этот застой окажется непреодолимым. Философия развития любого вида оружия такова, что если оно безнадёжно останавливается в своём совершенствовании, оно рано или поздно начинает подвергаться забвению.

Не каждое высокотоксичное вещество может быть отнесено к разряду боевых ОВ, составляющих основу химического оружия. К последним наряду с требованием быть максимально токсичными предъявляется ряд других требований.

Во-первых, новое ОВ по совокупности свойств должно существенно превосходить все известные вещества, в противном случае принятие на вооружение и организация его промышленного производства могут быть неоправданными.

Во-вторых, крайне необходимо, чтобы новое ОВ было жидкостью. Только жидкие вещества могут хорошо проникать через кожу и другие барьеры.

В-третьих, ОВ должно обладать оптимальной летучестью и в общем случае создавать новые проблемы защиты от него.

Пытаясь понять причину остановки роста токсичности новых боевых ОВ во второй половине ХХ столетия, Антонов исследовал имеющиеся в научной литературе данные по токсичности большого количества структурно-родственных веществ со сходным характером токсического действия. Он установил, что каждая такая группа веществ имеет границу минимальных летальных доз (ГМЛД), которая в логарифм

• Иприт
• Противогаз
• Химическое Оружие