«…Видели первую линию окопов, вдребезги разбитую нами. Через 300-500 шагов бетонные казематы для пулеметов. Бетон цел, но казематы завалены землей и полны трупов. Это действие последних залпов газовыми снарядами».
Из воспоминаний капитана гвардии Сергея Никольского, Галиция, июнь 1916 г.
История химического оружия Российской империи еще не написана. Но даже те сведения, что удается почерпнуть из разрозненных источников, показывают незаурядный талант русских людей того времени — ученых, инженеров, военных, проявившийся в годы Первой мировой войны. Начав с нуля, без нефтедолларов и так ожидаемой сегодня «помощи Запада», им буквально за год удалось создать военно-химическую промышленность, снабдившую русскую армию несколькими типами боевых отравляющих веществ (ОВ), химическими боеприпасами и средствами индивидуальной защиты. Летнее наступление 1916 г., известное как Брусиловский прорыв, уже на стадии планирования предполагало применение химического оружия для решения тактических задач.
Впервые химическое оружие на русском фронте было применено в конце января 1915 г. на территории левобережной Польши (Болимово). Германская артиллерия выпустила около 18 тыс. 15-сантиметровых гаубичных осколочно-химических снарядов типа «Т» по частям 2-й русской армии, преградившей пути к Варшаве 9-й армии генерала Августа Макензена. Снаряды обладали сильным бризантным действием и содержали раздражающее вещество — бромистый ксилил. Вследствие низкой температуры воздуха в районе обстрела и недостаточного массирования стрельбы русские войска серьезных потерь не понесли.
Масштабная химическая война на русском фронте началась 31 мая 1915 г. в том же Болимовском секторе грандиозным газобаллонным выпуском хлора на фронте в 12 км в полосе обороны 14-й Сибирской и 55-й стрелковых дивизий. Почти полное отсутствие лесов позволило газовому облаку продвинуться глубоко в оборону русских войск, сохраняя поражающее действие не менее чем на 10 км. Опыт, полученный под Ипром, дал основание германскому командованию считать прорыв обороны русских уже предрешенным. Однако стойкость русского солдата и глубокоэшелонированное построение обороны на этом участке фронта, позволили русскому командованию вводом резервов и умелым применением артиллерии отразить 11 германских попыток наступления, предпринятых после газопуска. Потери русских газотравленными составили 9036 солдат и офицеров, из них погибло 1183 человека. За этот же день потери от стрелкового оружия и артиллерийского огня германцев составили 116 бойцов. Такое соотношение потерь заставило царское правительство снять «розовые очки» задекларированных в Гааге «законов и обычаев сухопутной войны» и вступить в химическую войну.
Учебная стрельба нижних чинов 280-го пехотного Сурского полка в противогазах, 1916 г.
Уже 2 июня 1915 г. начальник штаба верховного главнокомандующего (наштаверх) генерал от инфантерии Н. Н. Янушкевич телеграфировал военному министру В. А. Сухомлинову о необходимости снабжения армий Северо-Западного и Юго-Западного фронтов химическим оружием. Большая же часть русской химической промышленности была представлена германскими химическими заводами. Химическое машиностроение, как отрасль народного хозяйства, вообще отсутствовало в России. Немецкие промышленники задолго до войны озаботились тем, что бы их предприятия не могли быть использованы русскими для военных целей. Их фирмы сознательно оберегали интересы Германии, монопольно поставлявшей для российской промышленности бензол и толуол, необходимые при изготовлении взрывчатых веществ и красок.
После газобаллонной атаки 31 мая химические нападения германцев на русские войска продолжались с нарастающей силой и изобретательностью. В ночь с 6 на 7 июля немцы повторили газобаллонную атаку на участке Суха - Воля Шидловская против частей 6-й Сибирской стрелковой и 55-й пехотной дивизий. Проход газовой волны вынудил русские войска оставить первую линию обороны на двух полковых участках (21-го Сибирского стрелкового и 218-го пехотного полков) на стыке дивизий и повлек значительные потери. Известно, что 218-й пехотный полк во время отхода потерял отравленными одного командира и 2607 стрелков. В 21-м полку боеспособной после отхода осталась только полурота, а 97 % личного состава полка было выведено из строя. 220-й пехотный полк потерял шесть командиров и 1346 стрелков. Батальон 22-го Сибирского стрелкового полка при контратаке пересек газовую волну, после чего свернулся в три роты, потеряв 25 % личного состава. 8 июля русские контратаками восстановили утраченное положение, но борьба требовала от них все большего напряжения сил и колоссальных жертв.
4 августа германцы произвели минометное нападение на русские позиции между Ломжей и Остроленкой. Использовались 25-сантиметровые тяжелые химические мины, снаряженные помимо взрывчатого вещества 20 кг бромацетона. Русские понесли большие потери. 9 августа 1915 г. германцы осуществили газобаллонную атаку, содействующую штурму крепости Осовец. Атака не удалась, но из строя гарнизона крепости выбыло отравленных и «удушенных» более 1600 человек.
В русском тылу германская агентура осуществляла акты саботажа, увеличивавшие потери русских войск от ОВ на фронте. В первых числах июня 1915 г. в русскую армию стали поступать влажные маски, предназначенные для защиты от хлора. Но уже на фронте выяснилось, что хлор через них свободно проходит. Русская контрразведка задержала в пути поезд с масками, шедший на фронт, и исследовала состав противогазовой жидкости, предназначенной для пропитки масок. Было установлено, что эта жидкость поставляется в войска разбавленная водой не менее чем в два раза. Расследование привело контрразведчиков на химический завод в Харькове. Его директором оказался немец. В своих показаниях он написал, что является офицером ландштурма, и что «русские свиньи должны были дойти до совершенного идиотизма, думая, что немецкий офицер мог поступить иначе».
Видимо такой же точки зрения придерживались и союзники. Российская империя была младшим партнером в их войне. В отличие от Франции и Соединенного Королевства, собственных наработок по химическому оружию, сделанных до начала его применения, у России не было. До войны даже жидкий хлор в Империю привозили из-за границы. Единственный завод, на который могло рассчитывать русское правительство в крупнотоннажном производстве хлора, был завод Южного Русского общества в Славянске, расположенный вблизи крупных соляных пластов (в промышленных масштабах хлор получают электролизом водных растворов хлорида натрия). Но 90 % его акций принадлежали гражданам Франции. Получив большие субсидии от русского правительства, завод за лето 1915 г. не дал фронту ни тонны хлора. В конце августа на него был наложен секвестр, т. е. ограничено право управления со стороны общества. Французские дипломаты и французская печать подняли шум о нарушении интересов французского капитала в России. В январе 1916 г. секвестр был снят, обществу предоставлены новые кредиты, но до конца войны хлор в количествах, оговоренных контрактами, Славянским заводом не поставлялся.
Дегазация русских окопов. На переднем плане офицер в противогазе Горного института с маской Кумманта, двое других – в противогазах Зелинского-Кумманта московского образца. Изображение взято с сайта - www.himbat.ru
Когда осенью 1915 г. русское правительство попыталось через своих представителей во Франции получить от французских промышленников технологии изготовления боевых ОВ, то им в этом было отказано. Готовясь к летнему наступлению 1916 г. русское правительство заказало 2500 т жидкого хлора, 1666 т фосгена и 650 тыс. химических снарядов в Соединенном Королевстве с доставкой не позднее 1 мая 1916 г. Сроки наступления и направление главного удара русских армий были скорректированы союзниками в ущерб русским интересам, но к началу наступления из заказанных ОВ в Россию была доставлена лишь небольшая партия хлора, а химических снарядов — ни одного. Российская промышленность смогла поставить к началу летнего наступления только 150 тыс. химических снарядов.
Наращивать производство ОВ и химического оружия России пришлось самостоятельно. Жидкий хлор хотели производить в Финляндии, однако финский сенат затянул переговоры на год, до августа 1916 г. Попытка получить фосген от частной промышленности потерпела неудачу вследствие назначения промышленниками чрезвычайно высоких цен и отсутствия гарантий в своевременном выполнении заказов. В августе 1915 г. (т. е. еще за полгода до первого применения французами фосгенных снарядов под Верденом) Химический комитет приступил к строительству казенных фосгенных заводов в Иванове-Вознесенске, Москве, Казани и у станций Переездная и Глобино. Было организовано получение хлора на заводах в Самаре, Рубежном, Саратове, в Вятской губернии. В августе 1915 г. были получены первые 2 т жидкого хлора. В октябре началось производство фосгена.
В 1916 г. российские заводы произвели: хлора — 2500 т; фосгена — 117 т; хлорпикрина- 516 т; цианистых соединений — 180 т; хлористого сульфурила — 340 т; хлорного олова — 135 т.
С октября 1915 г. в России начали формировать химические команды для выполнения газобаллонных атак. По мере формирования их отправляли в распоряжение командующих фронтами.
В январе 1916 г. Главное артиллерийское управление (ГАУ) разработало «Указания для применения 3-х дюймовых химических снарядов в бою», а в марте Генштаб составил инструкцию по применению ОВ в волновом выпуске. В феврале на Северный фронт в 5-ю и 12-ю армии было отправлено 15 тыс. и на Западный фронт в группу генерала П. С. Балуева (2-я армия) — 30 тыс. химических снарядов для 3-х дюймовых орудий (76 мм).
Первое применение русскими химического оружия произошло во время мартовского наступления Северного и Западного фронтов в районе озера Нарочь. Наступление было предпринято по просьбе союзников и имело целью ослабить германское наступление на Верден. Оно обошлась русскому народу в 80 тыс. убитых, раненных и искалеченных. Химическое оружие русское командование рассматривало в этой операции в качестве вспомогательного боевого средства, действие которого еще предстояло изучить в бою.
Подготовка первого русского газопуска саперами 1-й химической команды на участке обороны 38-й дивизии в марте 1916 г. под Икскюлем (фотография из книги Thomas Wictor «Flamethrower Troops of World War I: The Central and Allied Powers», 2010)
Генерал Балуев направил химические снаряды в артиллерию 25-й пехотной дивизии, наступавшей на главном направлении. Во время артиллерийской подготовки 21 марта 1916 г. огонь удушающими химическими снарядами велся по окопам противника, ядовитыми — по его тылам. Всего по германским окопам было выпущено 10 тыс. химических снарядов. Результативность стрельбы оказалась низкой из-за недостаточной массированности в применении химических снарядов. Однако когда немцы начали контратаку, то несколько очередей химснарядов, выпущенных двумя батареями, загнали их обратно в окопы и больше атак они на этом участке фронта не предпринимали. В 12-й армии 21 марта в районе Икскюля батареи 3-й Сибирской артиллерийской бригады выпустили 576 химснарядов, но по условиям боя их действие наблюдать не удалось. В этих же сражениях планировалось осуществить первую русскую газобаллонную атаку на участке обороны 38-й дивизии (входила в состав 23-го армейского корпуса Двинской группы). Химическая атака в назначенное время проведена не была из-за дождя и тумана. Но сам факт подготовки газопуска показывает, что в боях под Икскюлем возможности русской армии в применении химического оружия стали догонять возможности французов, которые осуществили первый газопуск в феврале.
Опыт химической войны обобщался, и на фронт отправлялось большое количество специальной литературы
На основе обобщенного опыта применения химического оружия в Нарочской операции Генштабом была подготовлена «Инструкция для боевого применения химических средств», 15 апреля 1916 г. утвержденная Ставкой. Инструкцией предусматривалось применение химических средств из специальных баллонов, метанием химических снарядов из артиллерийских, бомбометных и минометных орудий, с воздухоплавательных аппаратов или же в виде ручных гранат.
На вооружении русской армии состояли два типа специальных баллонов — большой (Е-70) и малый (Е-30). Название баллона указывало на его емкость: в больших помещалось 70 фунтов (28 кг) хлора, сгущенного в жидкость, в малом — 30 фунтов (11,5 кг). Начальная буква «Е» означала «емкость». Внутри баллона находилась сифонная железная трубка, по которой сжиженное ОВ выходило наружу при открытом вентиле. Баллон Е-70 выпускался с весны 1916 г., тогда же было принято решение о прекращении выпуска баллона Е-30. Всего в 1916 г. было произведено 65 806 баллонов марки Е-30 и 93 646 баллонов марки Е-70.
Схема подготовки большого газопуска русскими (по Фишману М. Я., 1929).
Все необходимое для сборки коллекторной газовой батареи укладывалось в коллекторные ящики. При баллонах Е-70 в каждый такой ящик помещались части для сборки двух коллекторных батарей. Для ускоренного выпуска хлора в баллоны дополнительно накачивали воздух до давления 25 атмосфер или использовали аппарат профессора Н. А. Шилова, сделанный на основе германских трофейных образцов. Он подавал в баллоны с хлором воздух, сжатый до 125 атмосфер. Под таким давлением баллоны освобождались от хлора в течение 2-3 мин. Для «утяжеления» облака хлора, к нему добавляли фосген, хлорное олово и четыреххлористый титан.
Аппарат профессора Шилова. Представлял собой батареи сифонных баллонов с жидким ОВ, соединенных трубками с баллоном с воздухом, сжатым до 125 атмосфер. При запуске этого прибора сначала открывали вентиль (а), затем вентиль (в) и потом вентиль (б). После этого давление в сифонном баллоне (С) повышалось до 125 атм., в результате чего срывался специальный наконечник (Н), и начинался выпуск ОВ.
Первый русский газопуск состоялся во время летнего наступления 1916 г. на направлении главного удара 10-й армии северо-восточнее Сморгони. Наступление вела 48-я пехотная дивизия 24-го корпуса. Штаб армии придал дивизии 5-ю химическую команду, которой командовал полковник М. М. Костевич (впоследствии известный химик и масон). Первоначально газопуск планировалось осуществить 3 июля для содействия атаке 24-го корпуса. Но он не состоялся из-за опасения командира корпуса, что газ может помешать атаке 48-й дивизии. Газопуск был выполнен 19 июля с тех же позиций. Но так как оперативная обстановка изменилась, цель газопуска была уже иной — демонстрация безопасности нового оружия для своих войск и проведения поиска. Выбор времени газопуска был обусловлен метеоусловиями. Выпуск ОВ начался в 1 ч 40 мин при ветре 2,8-3,0 м/с на фронте в 1 км из расположения 273-го полка в присутствии начальника штаба 69-й дивизии. Всего было установлено 2 тыс. баллонов с хлором (10 баллонов составляли группу, две группы — батарею). Газопуск осуществлялся в течение получаса. Сначала было открыто 400 баллонов, затем через каждые 2 мин открывались по 100 баллонов. Южнее участка газопуска была поставлена дымовая завеса. После газопуска предполагалось наступление двух рот для проведения поиска. Русская артиллерия открыла огонь химическими снарядами по выступу позиции противника, угрожавшего фланговым ударом. В это время разведчики 273-го полка дошли до проволочных заграждений германцев, но были встречены ружейным огнем и вынуждены были вернуться. В 2 ч 55 мин огонь артиллерии перенесли по тылам противника. В 3 ч 20 мин противник открыл сильный артиллерийский огонь по своим проволочным заграждениям. Начался рассвет, и для руководителей поиска стало ясно, что противник не понес серьезных потерь. Командир дивизии признал невозможным продолжение поиска.
Русские солдаты под Барановичами во время германской газобаллонной атаки (25 сентября 1916 г.)
Всего за 1916 г. русские химические команды произвели девять больших газопусков, в которых использовали 202 т хлора. Наиболее удачная газобаллонная атака была осуществлена в ночь с 5 на 6 сентября с фронта 2-й пехотной дивизии в районе Сморгони. Немцы умело и с большой изобретательностью применяли газопуски и обстрелы химическими снарядами. Пользуясь любой оплошностью со стороны русских, немцы наносили им большие потери. Так газобаллонное нападение на части 2-й Сибирской дивизии 22 сентября севернее озера Нароч привело к гибели на позициях 867 солдат и офицеров. Немцы дождались прибытия на фронт необученного пополнения и произвели газопуск. В ночь на 18 октября на Витонежском плацдарме немцами была проведена мощная газобаллонная атака против частей 53-й дивизии, сопровождавшаяся массированным обстрелом химическими снарядами. Русские войска были утомлены 16-дневными работами. Многих бойцов не удалось разбудить, в дивизии отсутствовали надежные противогазы. Итог — около 600 погибших, однако немецкая атака была отбита с большими потерями для атакующих.
К концу 1916 г. благодаря повышению химической дисциплины русских войск и оснащению их противогазами Зелинского-Кумманта, потери от газобаллонных атак немцев значительно уменьшились. Волновой пуск, предпринятый немцами 7 января 1917 г. против частей 12-й Сибирской стрелковой дивизии (Северный фронт), вообще не вызвал потерь благодаря своевременно одетым противогазам. С таким же результатам завершился последний русский газопуск, выполненный под Ригой 26 января 1917 г.
К началу 1917 г. газопуски перестали быть действенным средством ведения химической войны, а их место заняли химические снаряды. С февраля 1916 г. на русский фронт поставлялись химснаряды двух типов: а) удушающие (хлорпикрин с хлористым сульфурилом) — вызывали раздражение дыхательных органов и глаз в такой степени, что пребывание людей в этой атмосфере было невозможно; б) ядовитые (фосген с хлорным оловом; синильная кислота в смеси соединениями, повышающими ее температуру кипения и предотвращающими полимеризацию в снарядах). Их характеристики приведены в таблице.
Русские химические снаряды
(за исключением снарядов для морской артиллерии)*
На химические снаряды устанавливали высокочувствительные контактные взрыватели.
Газовое облако от разрыва 76-миллиметрового химического снаряда охватывало площадь около 5 м?. Для расчета количества химических снарядов, необходимых для обстрела площадей, была принята норма — одна 76-миллиметровая химическая граната на 40 м? площади и один 152-миллиметровый снаряд на 80 м?. Выпущенные непрерывно в таком количестве снаряды создавали газовое облако достаточной концентрации. В дальнейшем для поддержания полученной концентрации число выпускаемых снарядов убавлялось вдвое. В боевой практике наибольшую эффективность показали ядовитые снаряды. Поэтому в июле 1916 г. Ставка отдала распоряжение изготовлять снаряды только ядовитого действия. В связи с готовившимся десантом на Босфор с 1916 г. на боевые суда Черноморского флота поставлялись удушающие химические снаряды большого калибра (305-, 152-, 120- и 102-миллиметра). Всего за 1916 г. военно-химические предприятия России произвели 1,5 млн химических снарядов.
Русские химические снаряды показали высокую эффективность в контрбатарейной борьбе. Так 6 сентября 1916 г. во время газопуска, проводимого русской армией севернее Сморгони, в 3 ч 45 мин по передовым линиям русских окопов открыла огонь германская батарея. В 4 ч немецкую артиллерию заставила замолчать одна из русских батарей, выпустившая шесть гранат и 68 химснарядов. В 3 ч 40 мин другая германская батарея открыла сильный огонь, но спустя 10 мин и она замолчала, «получив» от русских пушкарей 20 гранат и 95 химснарядов. Химические снаряды сыграли большую роль при «взламывании» австрийских позиций во время наступления Юго-западного фронта в мае-июне 1916 г.
Еще в июне 1915 г. начальник штаба Верховного главнокомандующего Н. Н. Янушкевич выступил с инициативой разработки авиационных химических бомб. В конце декабря 1915 г. 483 химические однопудовые авиабомбы конструкции полковника Е. Г. Гронова отправили в действующую армию. По 80 бомб получили 2-я и 4-я авиационные роты, 72 бомбы - 8-я авиационная рота, 100 бомб — эскадра воздушных кораблей «Илья Муромец», а 50 бомб отправили на Кавказский фронт. На том производство химических авиабомб в России прекратилось. Клапаны, имевшиеся на боеприпасах, пропускали хлор и вызвали отравления у солдат. Летчики не брали эти бомбы на самолеты, опасаясь отравления. Да и уровень развития отечественной авиации еще не позволял проводить массированное применение такого оружия.
Благодаря заданному русскими учеными, инженерами и военными в годы Первой мировой войны толчку к развитию отечественного химического оружия, в советское время оно превратилось в серьезный сдерживающий фактор для агрессора. Нацистская Германия не решилась развязать химическую войну против СССР, понимая, что второго Болимова уже не будет. Советские средства химзащиты обладали столь высоким качеством, что немцы, когда те попадали им в руки в качестве трофеев, оставляли их для нужд своей армии. Замечательные традиции русской военной химии были прерваны в 1990-е стопкой бумаг, подписанных лукавыми политиками безвременья.
Начало цикла статейПродолжение
Библиографическое описание:
Супотницкий М. В. Забытая химическая война. IV. Химическая война в России // Офицеры. — 2010. — № 6 (50). — С. 52–57.
