Заметки на полях свиного гриппа 3 от 05.08.09 г.

Автор:Михаил Васильевич Супотницкий

К сожалению, редакция журнала «Качество жизни. Профилактика» поддалась профанации проблемы гриппа, осуществляемой «деятелями науки» и СМИ, и, не согласовывая со мной, решила его откорректировать. Я не имею претензий к редакции, сделали как поняли. Но природа «в лице» пандемии свиного гриппа еще раз напомнила личностям, превратившим современную русскую эпидемиологию в «третью древнейшую профессию», что она сложнее махинаций с бюджетными средствами.

Заговор наживы

«ЗАВТРА». Сегодня не только Россия, но и весь мир взбудоражен так называемым «свиным гриппом». Дошло уже до того, что туристическим группам запрещается выезжать в Великобританию, где свирепствует вирус. Что такое «свиной грипп»? Насколько адекватна реакция на него в России? Так ли остро стоит необходимость всероссийской вакцинации? И не исчезнет ли этот вирус в одночасье, как пропали в свое время атипичная пневмония или «птичий грипп»?

Михаил СУПОТНИЦКИЙ. В самой пандемии этого гриппа нет ничего необычного — за исключением разве только нетипичного названия для самой пандемии: по существующей с начала XX века традиции пандемия гриппа получает название по месту обнаружения ее первых вспышек. Мы помним русский грипп, гонконгский грипп, помним знаменитую «испанку»; нынешний грипп A/H1N1 правильнее называть «мексиканским гриппом».

Его распространение по планете не стало для специалистов чем-то небывалым — были и другие гриппозные пандемии. Они «шли» одной, двумя, тремя волнами; волны эти распадались на разных территориях. В разных местностях и в разных этнических группах один и тот же грипп мог быть то безобидной болезнью, то смертельной болезнью, которую даже сравнивали с чумой. Напомню, что «испанка» на юге России приобрела такие черты, что с мест шли телеграммы о появлении легочной чумы и Ленин направлял туда специальные противочумные поезда.

Но вот что действительно делает современную пандемию гриппа принципиально отличной от прошлых пандемий — это отношение к ней заинтересованного сообщества специалистов. Бросается в глаза регресс эпидемиологии как науки. Со времен последней пандемии гриппа (1977–1978 гг.) прошло более 40 лет. За это время появились новые методы исследования, например молекулярной диагностики, намного более чувствительные, чем иммунологические методы, и позволяющие серьезно расширить наши представления об экологии вируса.

Появились методы расшифровки генома вируса. За 40 лет, казалось бы, должны появиться новые идеи в эпидемиологии самого гриппа. Но ничего этого мы не увидели. Наоборот, мы стали свидетелями не прогресса в эпидемиологии, а ее катастрофического регресса и профанации.

Посудите сами, в 2002 году в Китае начинается вспышка «атипичной пневмонии». Практически сразу же становится известным, что от вызвавшего ее коронавируса гибнут только люди определенного генотипа. Реакция российского эпидемического истеблишмента тупо проста — дайте деньги на вакцину, а то «атипичная пневмония» перейдет в «испанку» и «тогда погибнут 100… нет, 200… нет, больше миллионов человек». Еще более позорную память в истории российской науки оставит «птичий грипп». Он тоже якобы должен был перейти в «испанку».

Если бы у нас в стране существовало такое понятие, как научная репутация, то у многих деятелей российской науки она утонула бы в птичьем навозе. Это была удивительная по своей беспринципности кампания научного подлога, обмана государства и налогоплательщиков. Академические светила раздавали интервью о грядущей «испанке», суетились депутаты Госдумы, уничтожались птичники с породистой птицей, истошный вой СМИ о грядущей «испанке» формировал панические настроения у населения. И опять: «Дайте денег на вакцину, дайте денег на вакцину, а то…!» И вот, когда русская эпидемиология была уже «по горло» в птичьем дерьме, появился свиной грипп. Реакция еще более позорная, потому что банальная. Догадываетесь?

«ЗАВТРА». «Дайте денег на вакцину!»

М.С. Совершенно верно. Дайте денег! Осмысления механизмов поддержания вируса гриппа в природе и развития самих пандемий гриппа нет в принципе. Победить пандемию, оказывается, можно только путем выделения денег на вакцину. Вакцина так вакцина. Преподавание устаревших знаний по микробиологии в наших медицинских вузах даже врачей заставит поверить, что вакцинация — это панацея от эпидемий гриппа. Но что это будут за вакцины? Живые, инактивированные, субъединичные? Кого именно будут ими прививать, как все это будет происходить?

«ЗАВТРА». Неужели от одного только недостатка информации вы выступаете против вакцинации граждан России от опасной болезни?

М.С. Я не являюсь противником вакцинации. По роду своей прежней работы я вакцинировался десятки раз, к тому же имею изобретения в этой области. Но на пути массовой вакцинопрофилактики гриппа сегодня стоят серьезные препятствия субъективного и объективного характера.

Начну с субъективного. Мне очень трудно себе представить, что я позволю ввести членам своей семьи и себе лично вакцину, разработанную в НИИ, директор которого сначала пугал всех тем, что «атипичная пневмония» перейдет в «испанку», затем в «испанку» перейдет «птичий грипп» и т. д. По правде говоря, я думал, что после появления вспышек «свиного гриппа» он поймет, что ему прилично подать в отставку. Но он не понял!

А теперь рассмотрим препятствия объективного характера для «валовой» вакцинации россиян. Если господин Онищенко думает, что, начав массовую вакцинацию, он перенесется в славные 1950–1970-е годы, когда именно так боролись с пандемиями гриппа, то он ошибается. Два раза в одну реку не входят.

Сегодня эпидемическая ситуация более сложная. В России развивается еще несколько пандемий, с которыми придется считаться, проводя массовые вакцинации. Прежде всего, это пандемия ВИЧ/СПИДа. Только официально зафиксировано почти 500 тысяч ВИЧ-инфицированных граждан, а неофициально их количество в несколько раз больше. За прошлый год ВИЧ-инфицированных в России прибавилось на 60 000 человек. Добавьте сюда СПИД-ассоциированные инфекции, туберкулез, гепатиты B и C.

То есть мы имеем дело не с одной лишь пандемией гриппа, а как минимум с десятком одновременно развивающихся и накладывающихся друг на друга пандемий. Как поведет себя иммунная система людей с ВИЧ-инфекцией, если им введут вакцину от гриппа, станет известно через несколько лет после массовой вакцинации. По литературным данным можно предположить, что у тех из ВИЧ-инфицированных, чей иммунный статус еще достаточно прочный, вакцинация от гриппа вызовет прогрессирование болезни и переход ее в стадию СПИДа. Если же иммунный статус больного сильно нарушен, то вакцины на основе ослабленных вирусов гриппа будут вести себя как патогенные организмы.

Аналогичные случаи имели место в 1990-х годах в США, где рекрутов вакцинировали против натуральной оспы и наблюдали смертельные случаи среди внешне здоровых людей. Если в число предстоящих десятков миллионов вакцинированных россиян попадут несколько сотен тысяч ВИЧ-инфицированных, это будет колоссальный эксперимент в масштабах всей нации.

«ЗАВТРА». Но ведь есть множество людей, не зараженных ВИЧ. Их вы тоже хотите оставить без спасительной вакцины против гриппа?

М.С. А вы уверены, что она «спасительная»? Как будто пандемия гриппа на фоне вакцинации возникает впервые! На фоне массовых вакцинаций против гриппа развились три пандемии — азиатского, гонконгского и русского гриппа.

У массовой вакцинации есть еще одно препятствие объективного характера — непрогнозируемость иммунного ответа на вакцину. Вот простой пример. Еще в 1953 году описан феномен так называемого «первичного антигенного греха» (original antigenic sin, OAS). Его суть в следующем. Когда иммунная система человека впервые сталкивается с неким вирусом, она его запоминает. Но она не обладает такой «разрешающей способностью», чтобы впоследствии отличать от этого вируса его варианты, попадающие в организм человека позднее. В случае вакцинации такого человека от новой разновидности гриппа антитела в его организме будут вырабатываться не только на эту вакцину, но и на самый первый вирус гриппа, которым этот человек переболел или антигеном которого он был вакцинирован. Причем у каждого человека в разных соотношениях.

Этот феномен для гриппа известен, повторяю, более полувека. Но попробуйте сегодня найти где-нибудь упоминание о нем в отечественной литературе и в учебниках для медицинских вузов! К сожалению, сегодня в нашей медицине по-прежнему господствует залихватская традиция 1930-х годов, с ее безоглядной верой в победную поступь прогресса и тотальное превосходство человека над природой.

«ЗАВТРА». Разве мы не побеждали болезни? Разве ученые не исследовали их достаточно для эффективной борьбы — пусть не с раком или СПИДом, но хотя бы с элементарным гриппом?

М.С. Грипп далеко не «элементарен», как вы выразились. Сегодня, в начале XXI века, мы очень мало знаем о феномене поддержания возбудителей инфекционных болезней человека в природе.

Мы ведь не знаем даже о природном резервуаре вируса гриппа. Домашняя или дикая птица, или свиньи — это лишь промежуточные «хозяева» вируса, одни из его жертв. Они не поддерживают вирус в природе: животное переболело, его иммунная система распознала вирус и уничтожила его — или животное погибло. Вирусу же требуется определенная среда, первичный резервуар, который поддерживал бы его в природе.

Если проследить историю «испанки», то окажется, что этот грипп циркулировал среди «неизвестного хозяина» примерно с 1900 года. При этом он не вызывал эпидемий среди людей почти на протяжении всей Первой мировой войны. «Испанка» началась в 1918-м и закончилась примерно к 1921 году, но вызвавший ее вирус сохранялся среди свиней вплоть до 1930-х годов — и опять он не вызывал повторения пандемии. Самой большой загадкой «испанки» является то, что вызвавший ее вирус был менее вирулентным (опасным), чем вирусы гриппа, циркулирующие сегодня.

Другой странный феномен — прослеживаемая зависимость тяжести эпидемии от генотипа человека и от еще каких-то местных факторов. При общей смертности во время «испанки» в развитых странах порядка 0,8–8%, были местности и города, где смертность была ужасающей. Сверхсмертность наблюдалась и среди народов Крайнего Севера.

В ХХ столетии пандемическое распространение гриппа происходило в те же сроки, что и во времена, когда люди перемещались на каравеллах. Если мы внимательно изучим хронологию «испанки», то увидим, что пик эпидемии в Лондоне, Париже, Берлине и Нью-Йорке пришелся на одно и то же время — на конец октября и ноябрь 1918 года. Где же передача вируса гриппа по цепочке?

Вспомним, как та же «испанка» проявилась в Москве. Вторая половина 1918 года: Гражданская война, город — проходной двор. Первые вспышки возникают в августе в отстоящих друг от друга губерниях, без всякой связи с миграционными потоками. Но отчетливо прослеживался «ход» эпидемии в «обход» Москвы. В Москве эпидемия разразилась только в октябре, одновременно с Берлином и Нью-Йорком.

Вот и сегодня не так всё уж и ясно. Пара десятков россиян, больные «свиным гриппом», прибыли из Великобритании, но эпидемические цепочки от них не пошли. Контакты между здоровыми и инфицированными людьми играют в распространении этой болезни вспомогательную роль. Видимо, есть природные очаги вируса, которые под воздействием глобальных условий одновременно активизируются в разных точках Земного шара. Некоторые ученые считают, что вирус гриппа поддерживается между эпидемиями где-то среди почвенных простейших и гидробионтов. Я тоже придерживаюсь этой точки зрения.

Сегодня методы молекулярной диагностики могут привести к крупным научным открытиям в области экологии микроорганизмов. Но вместо этого мы слышим лишь только: «Дайте денег на вакцины!». Такая профанация вызывает у населения недоверие к вакцинации вообще.

«ЗАВТРА». Но, быть может, увеличение финансирования медицины, пусть даже таким способом, приведет к более эффективной борьбе с болезнями?

М.С. Антропоцентричное самолюбование и погоня за деньгами оборачивается не эффективностью работ, а подлогами. Например, сегодня за результат вакцинации выдается успех борьбы с натуральной оспой. Но ВОЗ еще в 1967 году признала, что вакцинация оказалась неэффективной для прекращения вспышек оспы. В итоге с оспой стали бороться эпиднадзором — выявлением и изоляцией больных. Славят вакцинацию и за якобы победу над чумой, но наиболее опасные очаги чумы угасли сами к середине 1950-х годов по непонятным причинам.

«ЗАВТРА». Как вы относитесь к версии, согласно которой «свиной грипп» имеет искусственное происхождение, выращен в секретных лабораториях?

М.С. Эта версия несостоятельна хотя бы потому, что эпидемия началась в разное время в разных местностях в виде несвязанных вспышек. Искусственно вызвать заражение можно — история знает примеры от отряда 731 до рассылок сибирской язвы в США в 2001-м. Но искусственное распространение обычно ограничивается только теми, кто был заражен напрямую. Дальше цепочка обрывается: у Исии даже эпидемия легочной чумы не получилась, хотя в 1910-м там же чума естественного происхождения выкосила 100 000 человек и в 1921-м еще 10 000. Попытки создать БО, способное вызывать массовые пандемии, окончились провалом.

Заговор здесь другой — заговор наживы. Еще в пятницу, 24 апреля, мы ложились спать, не подозревая о «свином гриппе». Утром в субботу телевизоры показали бегущих в ужасе людей в респираторах. За выходные СМИ превратили мозги людей в фарш. В понедельник дешевеет нефть, рушатся акции. Те, кто организовал ажиотаж, хорошо на нем заработали.

Нынешняя гонка по созданию вакцин показывает, что главные сливки с людской беспомощности еще не снимались.

Беседовал Денис Тукмаков

Супотницкий М. В. Заговор наживы // Завтра. — 2009. — № 32 (820). — С. 6.