Биологическая диверсия на Урале

ПРИ ВСЕЙ свободе взглядов и мнений постперестроечного периода нашей истории, когда речь заходит о вспышке сибирской язвы в Свердловске в апреле 1979 г., авторы многочисленных публикаций с унылым однообразием начинают толковать и перетолковывать только одну версию - госдепартамента США “о выбросе биоагента с предприятия по производству биологического оружия (БО)”. Однако существуют обстоятельства этой трагедии, которые упорно замалчиваются теми, кто хоть раз писал на эту тему.

ВЫБРОС ИЛИ ДИВЕРСИЯ

По данным журналистки Н. Зеновой (“Литературная газета”, 2 октября 1991 г.), пытавшейся разобраться в обстоятельствах этой трагедии, “раскручивание” в западной прессе темы “выброса” сибирской язвы в Свердловске началось в январе 1980 г., сразу после начала войны в Афганистане. А официально обвинение СССР было впервые выдвинуто госдепартаментом США в марте 1980 г. Спустя 8 лет газета “Вашингтон пост” (14.04.1988 г.) признала: “…в то время это было вызвано недоброжелательным отношением Вашингтона, вызванным советским вторжением в Афганистан за 4 месяца до этого”.

Мотивация разработчиков версии “выброса” понятна. Но была ли она единственной? Сегодня мало кто знает, что с самого начала этих событий была еще одна версия, о которой упоминают только иногда и глухо, - это версия возникновения вспышки сибирской язвы вследствие широкомасштабной диверсии.

Для обоснования данной версии мы будем использовать опубликованные и поэтому доступные для всех материалы. Авторы сами заинтересованы в том, чтобы любой человек, прочитавший эту статью, смог проверить приведенные в ней факты.

ЭПИДЕМИОЛОГИЯ ВСПЫШКИ НЕ ХАРАКТЕРНА ДЛЯ ОДНОМОМЕНТНОГО ВЫБРОСА ВОЗБУДИТЕЛЯ ИЗ “ТОЧЕЧНОГО ИСТОЧНИКА”

На рис. 1 (схема Б), сделанном по спутниковой фотографии Чкаловского района Свердловска с нанесенными профессором Гарвардского университета Мезельсоном с соавторами предполагаемыми местами инфицирования людей (Meselson M. et al. //Science. - 1994. - Vol. 209, # 12. - P. 1202-1208), отчетливо прослеживается гнездный характер инфицирования людей сибирской язвой. То есть наличие не одного очага, а нескольких дискретных очагов, расположенных вдоль условной, искусственно проведенной ровной линии, имитирующей “направление ветра” на юг. Наиболее вероятное распределение на местности людей, подвергнутых экспозиции возбудителем сибирской язвы в случае, если бы “выброс” произошел с территории 19-го городка, показано на схеме А этого же рисунка.

Одномоментный выброс из точечного источника большого количества спор сибирской язвы, по данным американских военных исследователей, предполагает появление пораженных прежде всего вблизи источника аэрозоля. То есть там, где создается наибольшая концентрация спор (см., например, схему в работе Siegrist D. с соавт. // Emerging Infectious Diseases. - 1999. - Vol. 5, # 4. - Р. 567-570). В действительности же эпидемическая картина в Свердловске оказалась противоположной. Чем дальше от предполагаемого “места выброса” (то есть от 19-го военного городка), тем больше выявлено пораженных людей (см. рис. 1, схема Б).

Не соответствует эпидемиологии “точечного источника” и продолжительность эпидемии. Известная модель террористического нападения на пригород большого города с применением аэрозоля - возбудителя сибирской язвы, разработанная специалистами Centre for Disease Control and Prevention, Kaufmann A. с соавт., по своей сути ничем не отличается от модели “массированного аварийного выброса с русского военно-биологического объекта” (выражение Мезельсона с соавт.). Однако эта модель предполагает сжатую эпидемическую кривую вспышки сибирской язвы. Появление в Свердловске пораженных сибирской язвой людей должно было уложиться в период 5-6 суток (Kaufmann A. et al. //Emerging Inf. Dis. - 1997. - Vol. 3, # 2. - P. 1-12)! Но, как подтвердил Мезельсон, эпидемия длилась больше месяца (рис. 2).

Крайне любопытно, но почему-то не замечено авторами многочисленных публикаций на данную тему то обстоятельство, что эпидемия сибирской язвы “южнее” 19-го военного городка развивалась все два месяца, практически при отсутствии связи с направлениями воздушных потоков, но вдоль условной линии, проведенной на юг! Даже на следующий день после даты, названной Мезельсоном в качестве даты “выброса”, - 2 апреля, ветер поменял свое направление (рис. 3). По архивным метеоданным, полученным им же из Национального центра изучения атмосферы (Боулдер, Колорадо), в апреле 1979 г. в свердловском аэропорту “Кольцово” северные ветры были отмечены всего лишь в 2% записей. Попросту говоря, ветер со стороны 19-го городка на территорию Чкаловского района Свердловска в апреле 1979 г. почти не дул.

Другими словами, даже если бы “выброс” и произошел в указанное ими время или длился весь апрель (что вообще невозможно допустить), то он ограничился бы только территорией самого 19-го городка. Но вспышка сибирской язвы охватила районы даже на расстоянии 50 км южнее от предполагаемого “места выброса” и длилась более 2 месяцев. По свидетельству очевидца событий Е. Тулыкина, бывшего сотрудника расположенного там Центра военно-технических проблем, на территории самого 19-го военного городка не осуществлялось никаких мероприятий, которые бы предполагали возможность прохождения над ним “облака сибирской язвы”. В частности, Тулыкин заявил, что дезинфекции на территории городка не проводилось (“Никакой. Это сто процентов!”), не было введено карантина (“У нас не вводился жесткий карантин…”), не проводилась и экстренная неспецифическая профилактика поражения сибирской язвой (“Никаких таблеток”). Только вакцинация, как в городе, и по желанию (С. Плужников, А. Шведов // “Совершенно секретно”. - 1998. - # 4 от 9 апреля).

Чтобы сгладить вопросы, возникшие в связи с таким очевидным несоответствием продолжительности эпидемии версии “выброса”, Мезельсон исходил из того, что для “легочной сибирской язвы” якобы характерен более длинный инкубационный период. Он, нисколько не заботясь о собственной научной репутации, объяснил задержку в развитии симптомов болезни почти в 2 месяца “необходимостью прорастания спор сибирской язвы в легких”!

Причем так долго споры “прорастали” в легких людей только в Свердловске и только в апреле и мае 1979 г. По крайней мере в публикациях американских военных ученых мы нигде не нашли даже упоминания о том, чтобы после аэрогенного заражения сибирской язвой людей или приматов инкубационный период болезни превышал 6 суток. (Например, см. работу Fritz D. L. et al. // Lab. Invest. - 1995. - Vol. 73, # 5. - P. 691-702.)

Данное противоречие заметил химик Лев Федоров. Для его разрешения он, видимо, по аналогии с летучим отравляющим веществом зарином выдвинул гипотезу, что инфицирование людей в более поздние сроки происходило испарением (?) вторичного бактериального аэрозоля, якобы образовавшегося во время ликвидации последствий никогда не существовавшего “выброса” (передача по ОРТ “Как это было” от 04.07.1998 г.).

Аналогичным же образом позже пытался сфальсифицировать доказательства “выброса” завербованный Центральным разведывательным управлением США наш соотечественник К. Алибеков (Alibek K., Handelman S., 1999). Однако здесь возникло другое и чисто техническое противоречие, подмеченное еще Мезельсоном.

Выпавшие в виде аэрозоля споры B. anthracis, чтобы они смогли инфицировать людей, должны снова быть переведены в аэрозоль. То есть частички грунта со спорами должны вновь быть диспергированы до частиц с размером дисперсной фазы менее 5 микрон, что возможно, как признает Мезельсон, только с использованием специальных генераторов аэрозоля (по этой причине они и “придумали” такой длительный инкубационный период для “легочной сибирской язвы”!).

Добавим, а ведь еще надо собрать рассеявшиеся по немалой площади споры B. anthracis до количеств, достаточных для инфицирования людей, находящихся на этой же площади (человек, чтобы заболеть, должен вдохнуть до 50 тыс. спор! И только в виде аэрозоля с размерами частиц менее 5 мк).

Круг замкнулся. Одно техническое противоречие при попытке разрешить его с помощью подлога уперлось в другое техническое противоречие.

Однако откуда же появилась эта странно необычная продолжительность инкубационного периода при “легочной сибирской язве” - 43 дня? Для объяснения происхождения этой цифры нами была изучена статья Brachman P. с соавторами и комментарий к ней Glassman H. (Bacteriol. Rev. - 1966. - Vol. 30, # 3. - P. 646-659), на которые фальсификаторы ссылались в своей работе (более “свежих” работ они не приводят). Может быть, хотя бы здесь мы найдем что-то правдоподобное?

Оказалось, что мы снова имеем дело с подлогом. То количество суток, которое Мезельсон “выдал” за инкубационный период “легочной сибирской язвы”, - это продолжительность экспериментального экспонирования обезьян к аэрозолю сибиреязвенных спор, образующемуся при переработке шерсти на фабрике в Южной Каролине. Фабрика перерабатывала козью шерсть, ввозимую в США из Индии и Пакистана, и вырабатывала шерстяную ткань для мужских костюмов. Животные экспонировались к возбудителю сибирской язвы не одномоментно, что было бы характерно для эпидемической модели “выброса”, а весь этот период. Причем большинство животных погибло между 14-м и 46-м днем от начала экспонирования. Близкая к последней цифра, видимо, легла в основу продолжительности инкубационного периода при сибирской язве, необходимой для обвинения СССР в нарушении Конвенции о запрещении разработки и производства БО. У Мезельсона 3 дня даже остались “в запасе”.

Таким образом, 6-недельный “инкубационный период” по своей сути - фальсификация. Ее авторы рассчитывали на то, что в России только и делают, что ездят на санях, водят пьяных медведей по базарам и разрисовывают матрешки. И никто здесь не найдет “первоисточник”, на цитировании которого они построили всю систему доказательства версии “выброса”. И еще Мезельсон прекрасно отдавал себе отчет в том, что им нужен не “период экспонирования”, так как ветер в Свердловске поменялся уже 3 апреля (см. рис. 3), а именно “инкубационный период”, а поэтому целенаправленно лгал, путал и подтасовывал факты.

Вызывают “недоумение” и другие “расчеты” Мезельсона. Например, то, что до Свердловского завода керамических изделий, расположенного на расстоянии 2,8 км от 19-го военного городка, долетело только 9 спор, которые смогли привести к смерти 10 рабочих. Непонятно, каким образом Мезельсон подсчитал, что на расстоянии 50 км (деревня Абрамово) долетевшей туда “менее чем одной споре” удалось вызвать гибель 8 животных. Спора ведь не кирпич! Добавим, что, по сообщению директора Свердловского завода керамических изделий Гусева Ю. М., заболевания сибирской язвой рабочих начались в конце апреля (Парфенов С. // “Родина”. - 1990, # 5, с. 21-25), то есть почти через месяц после “выброса”, что не укладывается в общепринятый среди американских ученых инкубационный период при поражении аэрозолем сибирской язвы. А гибель животных от сибирской язвы в деревнях южнее Свердловска произошла в конце марта - еще до даты “выброса”, “определенной” Мезельсоном (Безденежных И. С., Никифоров В. Н. // Журн. микробиол. - 1980, # 5, с. 111-113).

НЕОБЫЧНАЯ ЭПИДЕМИОЛОГИЯ БОЛЕЗНИ

Здесь мы подходим, пожалуй, к самой большой загадке эпидемии. Необычная эпидемиология проявилась тем, что сибирскую язву на Урале вызвали штаммы возбудителя североамериканского и южноафриканского происхождения.

По данным американских специалистов из Лосаламосской национальной лаборатории, обнаруженные в гистологических срезах тканей людей, погибших от сибирской язвы в 1979 г., изоляты возбудителя категории VNTR4 происходят из Северной Америки, а большинство изолятов категории VNTR6 - из ЮАР (Jackson P. J. с соавт. //Appl. Environ. Microbiol. - 1997, Vol. 63, # 4. - Р. 1400-1405). Эта публикация через два месяца после своего появления вызвала истерику в некоторых американских СМИ. Причем истерика началась в то время, когда надо было “надавить” на российскую позицию по Ираку (март 1998 г.) и одновременно на собственный конгресс, чтобы выбить деньги на приобретение сибиреязвенной вакцины.

Сначала была сделана попытка очень сложно и путано объяснить, что русские якобы “смешали штаммы, чтобы преодолеть действие американской сибиреязвенной вакцины”. Однако общеизвестным для специалистов, в том числе и зарубежных, является тот факт, что американская лицензированная химическая вакцина и после пяти инъекций не защищает людей от инфицирования возбудителем сибирской язвы через легкие. Причем не только вирулентными штаммами, но даже и слабовирулентными вакцинами! Как это ни прискорбно для конгресса США, но он профинансировал удивительную по своей бессмысленности и бестолковости пятикратную иммунизацию 2 млн. собственных военнослужащих от сибирской язвы в 1998 г. на основании россказней “нашего” перебежчика Алибекова о сотнях тонн “вируса сибирской язвы” (почему же “вируса”?) и их собственной разведки о “злодее Хусейне”.

Во-первых, “смешивать” ничего и ни с чем не надо, раз ни от чего эта вакцина не защищает! А во-вторых, зачем же противника-то предупреждать? Чтобы за год он вместо сибирской язвы другой биологический агент наработал? Эту аферу с иммунизацией химической вакциной стоимостью почти в полмиллиарда долларов “прокрутили” на глазах у всего мира. А потом замолчали. А зря! Хорошо бы заодно и объяснить тем, кто не понял, почему штаммы из ЮАР и Северной Америки убили весной 1979 г. почти полсотни человек на Урале?

ПРИЧИНЫ СУПЕРОСВЕДОМЛЕННОСТИ

На Западе о причинах вспышки сибирской язвы в апреле 1979 г. с самого ее начала знали больше, чем в СССР. По утверждению Соловьева А. Н. (в 1979 г. - заместитель заведующего горздравотделом Свердловска), на следующий день после того, как появились первые больные сибирской язвой, то есть 5 апреля 1979 г., “Голос Америки” сообщил, что “Советский Союз вопреки Конвенции 1972 года занимается разработкой бактериологического оружия. Доказательство тому - выброс штамма сибирской язвы в 19-м военном городке в Свердловске, в результате чего сотни людей уже погибли” (“Комсомольская правда”, 1991 г., 20 ноября).

Позже эту информацию подтвердил небезызвестный правозащитник Лев Федоров (1999 г.). В распространенном через Интернет заявлении он также утверждает, что “Голос Америки” сообщил о вспышке болезни именно как о результате “выброса” 5 апреля 1979 года (Проблемы химической безопасности, сообщение UCS-INFO.395, 5 апреля 1999 г.). Далее он приводит дату вскрытия первого погибшего - 10 апреля 1979 года. То есть даже до получения результатов вскрытия хотя бы одного погибшего человека, не говоря уже о бактериологическом подтверждении этого диагноза, кто-то за пределами СССР с самого начала вспышки (а вернее, до вспышки) знал, каким возбудителем она вызвана, и одновременно инициировал слухи о “выбросе” в самом Свердловске.

А далее и объяснять не надо, кто и как из таких слухов делает “версию”, а потом твердо требует ее объяснения от российских властей. Быстрота, с которой “Голос Америки” поставил тогда диагноз, требует дополнительных разъяснений, так как и до сегодняшнего дня не существует приборов, позволяющих в реальном масштабе времени проводить специфическую идентификацию агентов БО. Напомним, что только 10 апреля патологоанатомами Гринбергом Л. М. и Абрамовой А. А. (Архив патологии. - 1993, Вып. 1, с. 23-25) был предположен (sic!) диагноз “сибирская язва”. Но окончательно его подтвердили значительно позже. Жаль, что наши СМИ позволили так беззастенчиво манипулировать собой.

СТРАННЫЕ ЭПИДЕМИИ ВРЕМЕН ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Таким образом, упорно замалчиваемые или искажаемые уже 20 лет отдельные обстоятельства вспышки сибирской язвы в Свердловске в 1979 г., как правило, относятся к тем, которые позволяют сделать предположение об искусственном инфицировании людей многократным их экспонированием к аэрозолю возбудителя инфекции. Судя по динамике развития эпидемии и локализации очагов болезни, диспергирование аэрозоля осуществлялось с помощью перемещающихся по южной части города Свердловска специальных генераторов (улицы и автобусные остановки в ночное время - на улицах преобладают мужчины).

Необходимо иметь в виду и то обстоятельство, что вспышка сибирской язвы в Свердловске вблизи военно-биологического объекта произошла в разгар холодной войны.

Для “диверсионной версии” данных событий не имеет особого значения то, каким путем возбудитель сибирской язвы попал в организм человека. Ведь даже инфицирование животных, использованных потом в пищу, может иметь самый разный механизм, в том числе и предполагающий чей-то злой умысел. Гораздо важнее другое: кто этим несчастьем “воспользовался” и было ли оно единственным?

Ретроспективный анализ открытых источников информации показывает, что вспышка сибирской язвы в Свердловске в 1979 г. была не единственной в те годы эпидемией, вызвавшей позже подозрения об искусственном характере ее возникновения. Спустя полгода, в период с октября 1979 г. по март 1980 г., в Зимбабве, в зоне, успешно контролируемой просоветскими партизанами, возникла вспышка сибирской язвы (6 тыс. случаев), которую тогда не удалось связать ни с эпизоотиями среди животных, ни с употреблением инфицированного мяса. В 1993 г. в Зимбабве была опубликована книга, автор которой пришел к выводу о преднамеренном использовании БО в этой войне стороной, пытающейся избежать поражения (Martin D. The Use of Poison and Biological Weapons in the Rhodesian War. - Harare. - 1993).

Другая “странная” эпидемия - это лихорадка Денге, поразившая Кубу в 1981 г. Эпидемия Денге, как и эпидемия сибирской язвы в Свердловске в 1979 г., началась сразу в нескольких удаленных друг от друга частях Кубы. Как и эпидемия в Свердловске, она была вызвана никогда ранее не встречавшимися в данном регионе штаммами возбудителя болезни (Schaap B. // Cover Action Information Bulletin. - 1989. - # 32 (summer). - Р. 39).

Весной 1979 года в Свердловске погибло на порядок меньше людей, чем в результате взрывов домов в России в 1999 году. Но биологическая диверсия представляет собой прежде всего масштабную провокацию с далеко идущими последствиями. Аргументы “Свердловска” стали решающими при возобновлении научной программы по совершенствованию разработок биологического оружия в США как раз тогда, когда появились новые и дорогостоящие генно-инженерные технологии совершенствования биологических поражающих агентов. В США “на подготовку к биологической войне за первые пять лет после 1979 г. ассигнования увеличились в 5 раз” (Берстейн Б. // “Мир науки”. - 1987, # 8, с. 54-66) - это прямое следствие данных событий.

Если рассматривать вспышку сибирской язвы в Свердловске в 1979 году как элемент непрямой и долгосрочной стратегии, то надо признать, ее разработчиками были достигнуты следующие цели:

1. По военно-биологическому комплексу СССР был нанесен серьезный удар в тот самый момент, когда биологическая угроза стала принимать качественно иную форму из-за развития технологий генной инженерии;
2. Престиж СССР, а затем и России на международной арене был серьезно подорван, появилась возможность давить на Россию, обвиняя ее в нарушении международных соглашений и в экспорте технологий для создания оружия массового поражения; внутри страны стало возможным провоцировать враждебность населения по отношению к своим вооруженным силам;
3. Появилась возможность в любой момент путем нагнетания психоза в мировых СМИ (например, по такому же сценарию готовили общественное мнение для бомбежек Югославии в 1999 г.) “причислить” Россию к “странам-изгоям” и обосновать необходимость нанесения по ней ядерного удара.

Статья написана в соавторстве с доктором технических наук С. В. Петровым.

Опубликована в “НГ-НАУКА” №5 от 23 мая 2001 г.

Продолжение темы см. в статье “КОРЕЙСКАЯ БАКТЕРИОЛОГИЧЕСКАЯ ВОЙНА”

Комментарий статьи в “THE CBW CONVENTIONS BULLETIN”

THE CBW CONVENTIONS BULLETIN

News, Background and Comment on Chemical and Biological Weapons Issues

ISSUE NO. 53 SEPTEMBER 2001

Quarterly Journal of the Harvard Sussex Program on CBW Armament and Arms Limitation

23 May In Moscow, Nezavisimaya Gazeta publishes an article on the 1979 Sverdlovsk anthrax outbreak. The article is authored by Stanislav Petrov [see 31 Jul 00], Mikhail Supotnitskiy and Stanislav Ve. The article disputes that the anthrax outbreak in Sverdlovsk was the result of a leak from a Soviet BW facility, basing its evidence on open sources, epidemiological evidence, meteorological conditions and the length and pattern of spread of the outbreak. The article claims that political reasons were behind the timing of the Western allegations: “The ‘spin’ in the Western press on the topic of the ‘release’ of anthrax in Sverdlovsk began in January 1980, immediately after the beginning of the war in Afghanistan. But the accusation against the USSR was first officially issued by the US State Department in March 1980.” The article goes on to imply that the outbreak was the result of “subversive activity”: “Today few are aware that, from the very beginning of these events, there was yet another version that is mentioned only occasionally and in muted tones - that is, the version of an anthrax outbreak resulting from wide-scale subversive activity.” According to the article, the “biggest riddle of the epidemic” was the fact that the strains of anthrax recovered from victims originated in North America and South Africa. The article claims that further evidence for the “subversion version” can be found in other unusual epidemics during the Cold War, such as an anthrax outbreak in an area of Zimbabwe controlled by pro-Soviet forces in 1979-80 and an outbreak of dengue fever in Cuba in 1981. The article then goes on to say: “The ‘Sverdlovsk’ arguments became decisive in renewal of the scientific program to improve developments of biological weapons in the United States just when new and expensive genetic engineering technologies for perfecting biological warfare agents appeared. In the United States, allocations ’to prepare for biological war’ increased by a factor of 5 in the first five years after 1979. This was a direct consequence of the said events.” The article concludes as follows: “If the 1979 anthrax outbreak in Sverdlovsk is viewed as an element of an indirect and long-term strategy, one must acknowledge that its developers achieved the following goals: (1) A serious blow was inflicted on the USSR biological warfare complex at the very moment when the biological threat began to assume a qualitatively new form on account of the development of genetic engineering technologies. (2) The prestige of the USSR, and lately Russia, in the international arena was seriously undermined, and it became possible to pressure Russia by accusing her of violating international agreements and exporting technologies for creating weapons of mass destruction; within the country, it became possible to provoke the public’s hostility to its armed forces. (3) It became possible to ‘count’ Russia among ‘renegade nations’ and justify the need for a nuclear strike against her at any time by inciting psychosis in the world mass media”. A longer version of the article is published in Nezavisimoe voennoe obozrenie by Supotnitsky and Petrov. The article concludes thus: “An analysis of key publications during the last propaganda outbreak which took place early in 1998 reveals that all materials used by [those ’exposing’ the incident] were taken from open Russian scientific journals and then shamelessly distorted. The anthrax epidemic in Sverdlovsk in 1979 may have been only part of a large-scale subversive operation carried out against the USSR and its allies in the late 70s and early 80s with the use of BW. This operation continues against Russia today, only via information warfare.”

Перевод

23 мая в Москве “Независимая газета” опубликовала статью о вспышке сибирской язвы в Свердловске в 1979 г. Статья написана Станиславом Петровым и Михаилом Супотницким. В ней опровергается утверждение, что вспышка сибирской язвы в Свердловске была результатом утечки на советском предприятии по БО. Опровержение основывается на очевидных фактах из открытых источников, эпидемиологических доказательствах, метеорологических условиях и продолжительности и характере распространения вспышки. В статье заявляется, что голословные обвинения Запада имели в своей основе политические причины: “Шум в западной прессе на тему ‘высвобождения’ возбудителя сибирской язвы в Свердловске начался в январе 1980 г., сразу же после начала войны в Афганистане. Однако обвинение СССР впервые было выдвинуто Госдепартаментом США лишь в марте 1980 г.”. Авторы статьи намекают даже, что вспышка была результатом “подрывной деятельности”: “Сегодня мало кто знает, что с самого начала этих событий существовала и другая версия, о которой упоминалось лишь изредка или которая вообще замалчивалась, - это версия о том, что вспышка сибирской язвы была результатом широкомасштабной подрывной деятельности”. В соответствии со статьей, “самая большая загадка эпидемии” заключалась в том факте, что штаммы сибирской язвы, выделенные от жертв, происходили из Северной Америки и Южной Африки. В статье заявляется, что еще одно доказательство “подрывной версии” может быть найдено в других необычных эпидемиях периода холодной войны, а именно, во вспышке сибирской язвы на территории Зимбабве, контролируемой просоветскими силами, в 1979-1980 гг. и вспышке лихорадки денге на Кубе в 1981 г. Далее в статье говорится: “Аргументы ‘Свердловска’ служили убедительным доказательством необходимости реставрации научной программы по совершенствованию биологического оружия в Соединенных Штатах, когда только что появились новые дорогостоящие генно-инженерные технологии, позволяющие повысить эффективность боевых биологических агентов. В Соединенных Штатах ассигнования ‘на подготовку к биологической войне’ в первые пять лет после 1979 г. увеличились в 5 раз. Это было прямым следствием указанных событий”. В статье делается следующий вывод: “Если рассматривать вспышку сибирской язвы в Свердловске в 1979 г. как элемент нечестной долговременной стратегии, следует признать, что ее разработчики достигли следующих целей: 1) был нанесен серьезный удар по военно-биологическому комплексу СССР в тот самый момент, когда биологическая угроза стала приобретать качественно новую форму в результате возникновения генно-инженерных технологий; 2) был сильно подорван международный престиж СССР, а затем России, и появилась возможность давить на последнюю путем обвинения ее в нарушении международных соглашений и экспортировании технологий создания оружия массового уничтожения; внутри страны стало возможным провоцировать неприязнь общества к своим вооруженным силам; 3) стало возможным ‘причислять’ Россию к ‘недобросовестным странам’ и оправдывать необходимость нанесения против нее ядерного удара в любое время путем возбуждения психоза в мировых средствах массовой информации”.

Расширенный вариант этой статьи опубликован упомянутыми авторами в “Независимом военном обозрении”. В этой версии дается следующее заключение: “Анализ ключевых публикаций во время последней пропагандистской вспышки, которая имела место в 1998 г., показывает, что все использованные (теми, кто причастен к этому событию) материалы были взяты из открытых российских научных журналов и затем бессовестно искажены. Эпидемия сибирской язвы в Свердловске в 1979 г. могла быть всего лишь частью крупномасштабной подрывной операции, направленной против СССР и его союзников, в конце 1970-х - начале 1980-х гг., в которой имелось в виду использование БО. Эта операция продолжается и сегодня, но уже против России и только в информационной войне”.

• Биологическое Оружие
• Сибирская Язва
• Эпидемиология