Биологическая война против сельскохозяйственных посевов: исторический аспект и конвенционный контроль

Федеральное государственное бюджетное учреждение «27 Научный центр имени академика Н.Д. Зелинского» Министерства обороны Российской Федерации, 111024, Российская Федерация, г. Москва, проезд Энтузиастов, д. 19, e-mail: 27nc_1@mil.ru

Основные моменты

• Средства и способы ведения войны против сельскохозяйственных посевов разработаны и испытаны в полигонных условиях и проверены в ходе войны на Корейском полуострове.
• Это низкотехнологичная, но опасная война, средства ведения которой не имеют надёжного конвенционального контроля.

Актуальность. По жертвам массовый голод сопоставим с применением ядерного оружия. Однако средства и способы биологической войны против сельскохозяйственных посевов практически не освещены в российской научной печати, что снижает чувство опасности и ставит нас в неравное положение по сравнению с зарубежными специалистами в данной области.

Цель исследования — рассмотреть в историческом аспекте методы ведения биологической войны против сельскохозяйственных посевов и конвенционный контроль, существующий в настоящее время.

Источниковая база исследования. Материалы судебного процесса в Хабаровске над японскими военнослужащими; Доклад Международной научной комиссии по расследованию фактов бактериологической войны в Корее и Китае (1952); официальные рассекреченные документы по программе биологического оружия (БО) США; книги и статьи из полнотекстовых англоязычных научных журналов, доступных через сеть Интернет.

Метод исследования. Аналитический. Использовались рекомендации Preferred Reporting Items for Systematic Reviews and Meta-Analyses (PRISMA).

Обсуждение. Основные работы по данному виду БО проведены в США, Германии и Японии ещё в 1940–1950-е гг. Средства и способы ведения войны против сельскохозяйственных посевов остаются высокоэффективными. Круг патогенов и потенциальных целей стремительно расширяются, надёжных механизмов конвенционального контроля нет.

Заключение. Неспособность достичь соглашения по протоколу к КБТО опасно эскалацией развития биологических средств поражения. В отсутствии понимания того, как может вестись война против сельскохозяйственных посевов, невозможно будет установить сам факт такой войны и напавшую сторону. Поэтому нужны соответствующие знания, и их необходимо преподавать в российских ВУЗах. Наиболее уязвимы к БО, поражающего посевы, страны с монокультурным земледелием, с низкой агротехникой и делающие ставку на однолетние растения.

Ключевые слова: бактериологическая война; биологическое оружие; конвенционный контроль; сельскохозяйственные посевы

Highlights

• means and methods of biological war against agricultural crops have been devised and tested at field test site and approved during the Korean war;
• this is a low-tech, but dangerous war, means of which don’t have reliable conventional control.

Relevance. The number of people who have fallen victims to famine is comparable to the number of people who have suffered from nuclear weapons use. However, the means and methods of biological war against agricultural crops almost haven’t been dwelled upon in Russian scientific publications. This dulls our sense of danger and makes us inferior to foreign experts in this field.

Purpose of the study is to consider the historical aspects of means of biological war against agricultural crops and conventional control tools that exist nowadays.

Study base sources. The author has studied the Khabarovsk trials dedicated to crimes committed by Japanese military men; Report of the International Scientific Commission for the investigation of the facts concerning bacterial warfare in Korea and China (1952); official declassified documents on the United States biological weapons program; books and articles retrieved from full-text English scientific journals available on the Internet.

Materials and methods. Analytical. The author used suggestions of Preferred Reporting Items for Systematic Reviews and Meta-Analyses (PRISMA).

Discussion. The USA, Germany and Japan have been leaders in the development of biological weapons of this type since 1940–1950. Means and methods of war against agricultural crops are still powerful. Current trends have turned the situation in this field into chaos; the range of pathogens and their potential targets is constantly widening; there are no reliable conventional control tools.

Conclusions. As we actually don’t fully understand the ways and methods of war against agricultural crops, we can miss the very onset of such a war and we won’t be able to detect the enemy. That is why we should broaden our knowledge in the field; this topic should be studied at the universities. Monocropping countries with poor farming techniques that grow mostly one-year-old plants are more vulnerable to biological weapons damage effects.

Key words: agricultural crops; bacteriological warfare; biological weapons; conventional control

For citation: Supotnitskiy M.V. Biological Warfare against Agricultural Crops: Historical Aspects and Conventional Control. Journal of NBC Protection Corps. 2025;9(1):44–56. EDN:vxkuif. https://doi.org/10.35825/2587-5728-2025-9-1-44-56

Financial disclosure: The author has no financial interests in the submitted materials or methods.

Conflict of interest statement: M.V. Supotnitskiy has been the deputy Editor-in-Chief of this journal (since 2017). This fact hasn’t affected review process and final decision.

Funding: 27 Scientific Centre Named after Academician N.D. Zelinsky of the Ministry of Defence of the Russian Federation (27 SC MD RF).

Received January 31, 2025. Revised Februaru 18, 2025. Accepted March 27, 2025.

Введение

После шумной кампании борьбы с биотерроризмом конца 1990-х и начала 2000-х гг., сопровождавшейся мифотворчеством о доступности биологического оружия (БО), больше вызванных необходимостью отработки механизмов давления на страны, неугодные Западу, чем озабоченностью проблемами биотерроризма и нераспространения БО, на информационном поле наступила «тишина».

В общественном мнении прочно закрепилось, что БО — это либо «вирус», пусть даже сибирской язвы¹; либо чумной труп, заброшенный катапультой в осажденную крепость². Вне же информационного поля проходили совсем другие события. США в 2001 г. демонстративно вышли из Протокола³ — им международный контроль над работами в области БО не нужен.

Развитие самого БО за это время изменило траекторию — вместо поражающих агентов прошлого (бактерии, вирусы и грибковые организмы) появились синтетические конструкции, способные воздействовать на геном человека и не подпадающие под Конвенцию о запрещении разработки, производства и накопления бактериологического (биологического) и токсинного оружия и об их уничтожении (КБТО).

Однако существуют и «старые технологии» биологической войны, освоенные и отработанные, но не упоминавшиеся «борцами» с биотерром — биологическая война против сельскохозяйственных посевов. Большая часть населения мира удовлетворяет свои потребности в калориях за счёт растительной пищи, такой как пшеница, рис и кукуруза. Весь опыт человеческой цивилизации свидетельствует, что массовый голод по жертвам сопоставим с применением ядерного оружия⁴.

Цель работы — рассмотреть в историческом аспекте методы ведения биологической войны против сельскохозяйственных посевов и конвенционный контроль, существующий в настоящее время. Для достижения данной цели решались следующие задачи:

• поиск научных публикаций и официальных документов, содержащих сведения о приемах и технических средствах ведения биологической войны против сельскохозяйственных посевов;
• по этим источникам выявляли и описывали свойства патогенов растений, рассматривавшихся в качестве поражающих агентов для сельхозкультур во время Второй мировой войны и в послевоенный период;
• в этом контексте кратко рассмотрены современные тенденции ведения такой войны ⁵ ;
• оценивалась надежность механизмов конвенционного контроля за этим видом БО. Источниковая база исследования – материалы судебного процесса в Хабаровске над японскими военнослужащими (1950, 2021) ⁶, разрабатывавшими и применявшими БО во время Второй мировой войны; Доклад международной научной комиссии по расследованию фактов бактериологической войны в Корее и Китае (1952) ⁷; официальные рассекреченные документы по программе биологического оружия США, книги и статьи из полнотекстовых англоязычныхнаучных журналов, доступных через сеть Интернет.

Метод исследования. Аналитический. Использовались рекомендации по анализу научной литературы Preferred Reporting Items for Systematic Reviews and Meta-Analyses (PRISMA)⁸. Термин «биологическая война» в контексте поражения сельскохозяйственных растений имеет более широкий смысл, чем в отношении его традиционного понимания, когда речь идет о людях, поскольку средствами поражения служат не только грибы, бактерии и вирусы, но также и сельскохозяйственные вредители; вмещающие их экосистемы; сорняки; имические соединения, подобные гормональным веществам; климатические факторы и многие другие трудно просчитываемые факторы. В практическом аспекте, уничтожение сельскохозяйственных посевов – наиболее древнее средство тотальной войны, позволяющее не убивая людей и животных, не разрушая деревень, городов и предприятий, победить сильного врага ⁹ [7, c. 171].

Исторический аспект проблемы войны против сельскохозяйственных посевов

До настоящего времени апологетов БО вдохновляют примеры голода, вызванного уничтожением сельскохозяйственных посевов патогенами растений. Самой катастрофической из известных стала вспышка, вызванная грибком Phytophthora infestans (фитофтора инвазивная) в Ирландии в 1845–1846 гг. В результате голода погибли почти миллион ирландцев. В конце 1880-х гг. грибковый фитопатоген Hemileia vastatrix (кофейная ржавчина) уничтожил урожай кофе в Юго-Восточной Азии. Бурая пятнистость риса (пирикуляриоз), вызванная грибом Pyriculariz oryzae, стала одной из причин опустошительного голода в Бенгалии в 1943 г.

Франция

Перед Второй мировой войной исследования и разработки БО, предназначенного для уничтожения урожая, были сосредоточены вокруг использования колорадских жуков и зарекомендовавшего себя 100 лет назад в Ирландии возбудителя фитофтороза (P. infestans). Мишенью такого оружия предполагалось сделать немецкие картофельные посевы, однако вторжение гитлеровцев в 1940 г. сорвало эти планы.

Германия

Готовилась нанести ущерб сельскохозяйственным культурам Соединённого Королевства и США. Список агентов готовящейся биологической войны против урожая включал:

• Kartoffelkafer (картофельный жук и колорадский жук)
• Rapaglanzkafer (рапсовый жук)
• Rubenaaskafer (репный гнилостный жук)
• Rubernrusselkafer (репный листоед)
• Rubenblattwanze (репный листоед)
• Weizenschadling (пшеничная «гниль»)
• Weizenalchen (Tylenchue tritici или червец пшеницы)
• Japnische Kafer (всеядный жук из Японии)
• Wiesenschnaken (пастбищные комары)
• Grassule (Schmetterling или бабочка)
• Nonne (ночные моли)
• Riefenblattweape (диприон или сосновые листовые осы)
• Tilletia tritice (устилагина или пшеничная гниль)
• Getreide rost (желтая, коричневая, черная ржавчина зерна)
• Puccinia glumarum (ржавчина)
• Septora tritici (вредитель пшеницы)
• Cercospore (грибок репы)
• Kartoffelkraut und Knollen Faule (P. infestans или картофельная гниль)
• Unkraut (сорняки)

Особые надежды возлагали на грибковые фитопатогены. По замыслу немецких идеологов биологической войны желтая, бурая и черная гниль зерновых культур должны были обеспечить 50% уничтожения зерновых культур противника. Проводились полевые испытания сухих рецептур таких агентов; в качестве дезагрегаторов спор использовался тальк.

Япония

На промышленную основу производство фитопатогенов было поставлено в дислоцированных в Маньчжурии отрядах японской армии № 731 и № 100. Отряды осуществляли организацию и проведение диверсионных актов в отношении СССР и Китая. Из фитопатогенов там работали с возбудителями мозаичных болезней растений¹⁰, черной и красной ржавчины. Отряд № 100 в год мог производить до 100 кг грибка красной ржавчины¹¹. Этого количества было недостаточно для ведения масштабной войны против посевов, но для экспериментальных целей хватало.

Опыты по заражению растений производились недалеко от Харбина в районе ст. Пинфан, климатические условия которых соответствуют российскому Дальнему Востоку. Руководил ими майор Ягисава, по образованию ботаник. Для заражения растений использовали лиофильно высушенные препараты грибов, вызывающих черную и красную ржавчину хлебных злаков¹². Заражение этими грибами посевов приводит к утрате зерновыми колосьями способности развиваться, полученное зерно нельзя использовать даже для фуража. Допрошенный на судебном процессе в Хабаровске в качестве свидетеля солдат японской армии Фуруичи Есио лично видел посевы овса после искусственного заражения грибами черной ржавчины. Колосья завяли, зерна были не развиты, овес нельзя было использовать даже на фураж. На вопрос одному из сотрудников отряда, принимавшему участие в этих опытах: «С какой целью проводится заражение посевов?» – тот ответил: «Для диверсионных целей против противника в военное время»¹³.

США

Аналогичные исследования начались после нападения Японии на США 7 декабря 1941 г. Включали изучение воздействия на растения четырех грибковых фитопатогенов: P. infestans (возбудитель фитофтороза картофеля); Sclerotium rolfsii sacc (космополитный гриб, возбудитель склероциальной гнили, поражающий широкий спектр растений); Piricularia oryzae Br. et Cav. (Magnaporthe oryzae) (грибок, вызывающий пирикуляриоз риса); и Helminthosporium oryzae van Brede de Haan (возбудитель бурой пятнистости риса). По американским взглядам поражающий потенциал фитопатогенов может быть гарантированно успешным, если применять высоковирулентные штаммы грибов и на их основе создавать множество устойчивых в окружающей среде очагов инфекции [11].

К 1952 г. эти исследования перешли в стадию массового производства поражающих агентов и разработки специальных боеприпасов и рецептур для их применения.

Характеристика основных поражающих агентов

Наибольший потенциал в атаке на продовольственные культуры определен следующим образом [6, 12]:

Возбудитель стеблевой гнили растений – Sclerotium rolfsii sacc. Поражает более 500 видов. Некротрофный¹⁴, передающийся через почву, грибковый фитопатоген. Присутствует в тропических и субтропических регионах по всему миру. Вызывает заболевание, широко известное как «южная гниль». Впервые описан на посадках томатов во Флориде в конце XIX в. Распространяется с поверхностной водой и с зараженной почвой на почвообрабатывающем оборудовании. Может сохранять жизнеспособность в почве и растительных остатках в течение нескольких лет. Развитию болезни способствуют высокая температура (30–35 °С) и высокий уровень влажности. Наиболее восприимчивы к нему однолетние травянистые растения (табак, соевые бобы, сахарная свекла, сладкий картофель, хлопок, арахис и др.) [13]. В последние годы патоген часто диагностировался на овощах, включая томат, перец, картофель, фасоль и артишок; травянистых декоративных растениях (включая лилейник, кардиналовый цветок, ползучую девясилию); плодовых культурах, включая яблоню; и технических культурах. Симптомы различаются в зависимости от хозяина, стадии роста и погодных условий, но, как правило, у растений с ранним заражением листья бледно-зеленые, которые группируются и загибаются вверх. В итоге все растение увядает. Теплые температуры усугубляют увядание в течение дня. Некоторое восстановление происходит ночью, но в конечном итоге растение увядает и не восстанавливается. Тщательный осмотр пораженных растений выявляет гниющую внешнюю ткань на макушке растения. Часто у основания стебля на уровне почвы наблюдается белый налет мицелия¹⁵.

Возбудитель черной ржавчины пшеницы и ржи – Puccinia graminis, кодовое название «TX»¹⁶. Целевые виды: пшеница, овес, ячмень, рожь. Обычные пути передачи: воздушно-капельный; контактный. Сильные поражения полей пшеницы и ржи в основном происходят в связи с появлением новых вирулентных рас возбудителя болезни. Признаки поражения: сначала проявляются в виде мелких пятен, которые затем превращаются в шероховатые красновато-коричневые или черные овальные поражения на листьях, стеблях, листовых влагалищах и колосьях, которые легко распознаются на фоне обычного цвета здоровой ткани. Поражения сливаются, покрывая большие площади ткани хозяина при сильном заражении ¹⁶. Недобор урожая в очагах болезни может достигать 60–70 % и более. Эпифитотии стеблевой ржавчины зарегистрированы почти на всех континентах, на которых выращивают пшеницу и рожь. В мировом производстве пшеницы эпифитотии опасного патогена, происходящие в последние 40 лет, удавалось сдерживать благодаря генетической защите главным образом с использованием гена Sr31, полученного из гибридных производных пшеницы и ржи [14]. Однако ситуация с генетической защитой пшеницы в настоящее время ухудшается. Появляются новые вирулентные расы стеблевой ржавчины, к которым большинство современных сортов пшеницы не проявляют устойчивости, например, расы TTKSK и TTTTF¹⁷, что значительно облегчает разработку новых подходов для войны против самого урожая.

Для применения возбудителей стеблевой ржавчины пшеницы и ржи в качестве поражающих агентов американскими военными был разработан метод сушки и масштабировано производство – 190,5 кг спор/сут. Агент мог храниться от 9 до 12 мес. Применять предполагалось с летательного аппарата в сухом виде по целевой площади около нескольких сотен квадратных миль [6].

Возбудитель пирикуляриоза риса – P. oryzae (M. oryzae), кодовое название «IE». Болезнь эндемична по всему миру. В первую очередь болезнь риса, но также поражает ряд диких злаков. Первый признак болезни – появление овальных или ромбовидных пятен с темными краями; часто с желтыми ореолами. Затем пятна становятся длиннее; центры становятся беловато-серыми, а края – шире и красно-коричневыми. В конечном итоге пятна объединяются, и листья отмирают. Инфекция распространяется на остальную часть растения и вызывает гниение стеблей в узлах (слегка вздутые части стебля, где развиваются листья и побеги), воротниках (место соединения основания листа и листовой оболочки), шейке (стебель под цветочными головками) и цветочных головках. Зараженные поля выглядят «обожженными». Потери урожая могут достигать 100 %. Пирикуляриоз риса является причиной потери примерно 30 % годового урожая риса в мире [16]. Американскими военными возбудитель пирикуляриоза риса производился в заводских условиях и в больших количествах. Споры смешивали с носителем, затем высушивали. Ежедневный производственный цикл – 52,2 кг спор. Рецептурированный агент мог храниться до 2 лет [6].

Возбудитель фитофтороза картофеля – P. infestans (Mont) de Bary, кодовое название «LO». Эндемичен по всему миру. В настоящее время признан оомицетом. В благоприятных условиях P. infestans быстро распространяется, и поля картофеля уничтожаются менее чем за 2 нед. Симптомы болезни на картофеле и томатах схожи. На листьях появляются небольшие коричневые пятна неправильной формы, которые быстро разрастаются. Более старые поражения более округлые и обычно не ограничены жилками листа. Они окружены зоной не некротической свернувшейся ткани. На нижней стороне появляется пушистый белый нарост, и в течение нескольких дней листья желтеют, сморщиваются и отмирают. На стеблях появляются черные или коричневые пятна. Споры смываются с листьев и заражают клубни картофеля в почве. Потери урожая могут достигать 100 % [16]. Возбудитель фитофтороза картофеля предлагалось применять с летательных аппаратов в составе гранул пористого материала. Гранулы высушивались и длительно хранились при постоянной температуре до момента применения [6].

Возбудитель гельминтоспориоза риса – Helminthosporium oryzae van Brede de Haan (Cochliobolus miyabeanus, агент E). Другое название – бурая пятнистость риса. Болезнь эндемична по всему миру. Помимо сельскохозяйственных культур риса, грибок выживает на диком рисе, кукурузе и скошенной траве. В семенах сохраняется более четырех лет. Молодые поражения выглядят как небольшие темно-коричневые пятна. Развитая инфекция проявляется в виде равномерно распределенных овальных коричневых поражений с сероватыми центрами. Пятна сливаются, вызывая высыхание листа. Семена и нижние чешуйки вокруг семян (кочешуи) способны образовывать черные или темные поражения с бархатистым оттенком. Грибок способен вызывать повреждение созревающего колоса. Зараженные семена могут не прорасти, привести к гибели сеянцев или снизить качество прироста и вес, если сеянцы выживают. Потери урожая из-за агента E происходят в Японии, Китае, на Филиппинах, в Ост-Индии и США, достигают 90 % [16]. Средние потери в России от этого заболевания находятся в пределах 5–10 %, но при сильном поражении достигают 30–40 %¹⁸.

Технические средства применения

Перьевая бомба (M115)

Руководство военно-воздушных сил США впервые указало на необходимость разработки оружия против урожая противника в сентябре 1947 г. Бомбу создали на основе кассетной бомбы М16А1, использовавшейся для распространения листовок или небольших осколочных боеприпасов. В октябре 1950 г. ВВС начали закупки бомб М115, предполагалось закупить 4800 шт. Окончательно ее разработка закончена к 1954 г., когда биологические агенты, вызывающие ржавчину пшеницы и ржи, были стандартизированы в лабораторных условиях. Масса бомбы М115 составляла 227 кг. Поражающий агент состоял из сухих частиц, сорбированных на легком носителе, обычно на перьях индейки. Поэтому ее называли «перьевой бомбой» [5, 12].

Согласно рассекреченному отчету армии США 1950 г., бомба М115 была испытана в районе длиной 18 км и шириной 2,4 км. Территория состояла из 30 тыс. м² участков, засеянных овсом, восприимчивым к тестируемому агенту, Puccinia graminis avenae, т.е. черной ржавчины. Испытательные падения М115 показали, что с высоты 1,2 тыс. м перья могут быть разбросаны на площади в 31 км². Три перьевые бомбы М115 были сброшены с высоты в 1,6 км с подветренной стороны целевой зоны, которая затем отслеживалась на предмет любых изменений. Оценки показали примерно 30 % снижение урожая на зараженной территории. Массовое производство бомбы М115 началось в 1953 г.¹⁹ [12].

О существовании бомбы по официальным американским документам стало известно только в 1997 г. Авторы Доклада … (1952), разумеется, о такой бомбе не знали, но они наблюдали последствия ее применения в виде неизвестно откуда появившейся массы разлетающихся перьев. В одном из описаний, приведенных в Докладе … (1952), перья найдены медленно сдуваемыми с места их появления, образуя треугольную поверхность длиной в 3/4 км и шириной в 1/2 км у основания. Треугольник постепенно удлинялся и расширялся, что говорило о происхождении перьев из одного точечного источника. Не было найдено ни контейнера, ни его фрагментов.

Эксперты комиссии пришли к выводу, что в этом случае была применена бомба типа «Яичная скорлупа»²⁰. Перьевые бомбы американские военные применяли на обоих берегах реки Ялу в марте и июне 1952 г. Их снаряжение менялось в зависимости от цели применения. Кроме распространения патогенов растений и зараженных насекомых, отдельные боеприпасы содержали рецептуру сибирской язвы с дисперсностью частиц 5 и менее мкм, о чем свидетельствуют патологоанатомически подтвержденные случаи ингаляционной сибирской язвы с поражением глубоких отделов легких у сборщиков таких перьев (Доклад …, 1952).

Баллонная бомба E77

Ее применение предполагалось по методу, разработанному японцами во время Второй мировой войны – путем запуска на территорию противника воздушных шаров с подвешенными бомбами.

Разработка американской версии такой бомбы началась в 1950 г. Гондола воздушного шара диаметром 81,2 см и высотой 60,9 см была подвешена под заполненным водородом воздушным шаром. Гондола была спроектирована для размещения около пяти контейнеров, состоящих из перьев и противоурожайного агента. Полезная нагрузка была сгруппирована вокруг нагревательного механизма химического типа, предназначенного для предотвращения повреждения содержимого контейнеров низкими температурами. Бомба воздушного шара получила военное обозначение E77. После сброса груза аэростат поджигался пиропатроном, и установить факт применения БО становилось невозможно [12, 18].

В отчете 1958 г. указана предполагаемая эффективность E77 следующим образом: «При соответствующих погодных условиях агент, переносимый на землю на носителях, достаточен для того, чтобы вызвать высокий уровень заражения растений при воздействии на целевые культуры» [6]. S. Whitby [12] не скрывает того, что такая неприцельная бомба предназначалась для стран с огромными посевными площадями – СССР и КНР.

Последующие конструкции технических средств поражения растений были сосредоточены вокруг использования распылительных баков большого объема для распространения сухих рецептур поражающих агентов. Предполагалось, что такие устройства могут инициировать эпидемию болезней растений на площади, значительно превышающей 1000 км² с пролета одного самолета²¹ [6, 19].

Зараженные материалы (Корейская война, 1952)

В 1952 г. в ходе войны на Корейском полуострове американские военные практиковали сбрасывание зараженных растительных материалов в специальных пакетах. Свидетели видели, как эти пакеты разрывались в воздухе на высоте около 1000 футов, рассеивая листья и другие части растений на широкой площади. Подобные случаи имели место в 1952 г. в более чем 10 местах в Северо-Восточном Китае и Северной Корее. Китайскими фитопатологами и ботаниками было установлено, что сброшенные с самолетов стебли и стручки соевых бобов заражены грибковым патогеном Cercospora sojini Hara. Патогенные организмы найдены в ткани растительных остатков, что указывает на то, что материал был заражен целиком, а не только на поверхности. Некоторые из листьев оказались зараженными антракнозом Glomerella sp. или Colletotrichum, как его называют в бесполой стадии. Этот паразит имеет обширный круг хозяев и поражает яблони, груши и всходы хлопчатника (Доклад …, 1952).

В деревне Суньцзябаоцзы, близ г. Аньдуна, провинции Ляодун, в Северо-Восточном Китае, после одного из пролетов американских самолетов обнаружены разбросанные зерна кукурузы (маиса), зараженные видом Thecaphora, похожим, но не идентичным с видом Thecaphora deformans, который является вредителем бобовых растений в США и Европе. Найденный в данном случае фитопатоген ранее не отмечался в Китае (Доклад …, 1952).

Современные тенденции фитовойны

Глобализация рынков, социальных связей, беспринципная конкуренция и бесконтрольная миграция ставят новые задачи для специалистов по биологической защите растений. К возможному применению БО государствами прибавился биотерроризм и биокриминал.

Единых перечней патогенов растений, которые можно считать поражающими агентами БО, нет. По мнению J.M. Young с соавт. [20], минимальным критерием должно быть то, что экономическая жизнеспособность урожая находится под угрозой из-за возникшей болезни. Они предложили три критерия, при соответствии которым фитопатоген может рассматриваться как потенциальный агент БО:

• он должен быть способен вызвать разрушительные и устойчивые эпидемические потери урожая в национальном масштабе;
• он не должен уже присутствовать в рассматриваемой стране или первичной производственной области;
• патоген должен вызывать потери, которые не могут быть поглощены заменой другой культурой или получением продукта урожая из другого источника.

Классификация сценариев и типовые патогены ведения биологической войны против посевов приведены в таблице 1²².

Таблица 1 – Классификация, возможные сценарии и типовые патогены ведения биологической войны против посевов

Table 1. Classification, possible scenarios and typical pathogens of biological warfare against crops

Примечание: адаптировано из работы F. Suffert с соавт. [20]; извлечено из списка 50 потенциальных фитопатогенов, представленного Европейской комиссии в заключительном отчёте проекта ЕС «CropBioterror».

Надежность механизмов конвенционного контроля

БО против растений не упоминается в Женевском протоколе 1925 г. Там, по сути, речь идет о неприменении БО первым. КБТО прямо не распространяется на применение БО против животных и растений. В формулировках обоих документов используется так называемый «критерий общего назначения» (general-purpose criterion). Критерий определяет всеобъемлющую сферу действия конвенции (ст. I КБТО) и защищает от использования лазеек и двусмысленностей, которые могут относиться к КБТО. В период стремительного научно-технического прогресса вряд ли можно считать этот критерий надежным²³.

Кроме того, нет механизма контроля за соблюдением КБТО. Жалобы на несоблюдение КБТО можно подавать только в Совет Безопасности ООН (ст. VI КБТО), где любой его член по политическим причинам может наложить вето на расследование. Генеральному секретарю ООН разработчики КБТО такую функцию не предоставили.

После выхода США в 2001 г. из Протокола, надежды на разработку конвенционных механизмов окончательно исчезли. К КБТО присоединяются признанные ООН государства. Террористические и сепаратистские группировки, корпорации, экстремистские группы, апокалиптические секты обязательств соблюдать КБТО не давали. Их мотивы могут сильно различаться, но эти люди объединены бионегативным отношением к миру, и уже не раз они демонстрировали готовность использовать БО, химическое оружие и любое другое оружие массового поражения для осуществления необходимых им изменений в обществе. С их точки зрения, массовое насилие, которое может привести к смерти, страху и социальным потрясениям, является подходящим способом достижения их цели. И при этом они могут владеть ресурсами и знаниями, необходимыми для совершения такого рода преступлений [8].

Заключение

Проблема биологической войны против растений зря замалчивается – она существовала, существует и будет существовать. Неспособность достичь соглашения по протоколу к КБТО уже привела к отсутствию контроля над весьма опасной группой оружия массового поражения. Приведенные данные показывают, что еще в 1940–1950-е гг. разработаны и испытаны в полигонных условиях и проверены в ходе войны на Корейском полуострове средства и способы ведения биологической войны против сельскохозяйственных посевов. Сегодня их можно считать низкотехнологичными, но, тем не менее, они остаются высокоэффективными. И нет оснований считать, что заинтересованные стороны о них забыли. Наиболее эффективным способом поражения сельскохозяйственных посевов остается распыление рецептур поражающих агентов с воздуха – способ проверенный и отработанный еще во время войны на Корейском полуострове. Его возможности в настоящее время значительно расширены благодаря распространению сельскохозяйственной беспилотной авиации. Генная инженерия и технологии редактирования генома растений дают возможность апологетам биологической войны разрабатывать поражающие агенты растений с новыми свойствами. Наиболее уязвимы к такому оружию страны с монокультурным земледелием, с низкой агротехникой и делающие ставку на однолетние растения. При отсутствии понимания, как может вестись биологическая война против посевов, она может остаться незамеченной и проходить под видом естественных болезней растений. Для противодействия такой войне надо готовить кадры еще в сельхозвузах.

Список источников / References

1. Онищенко ГГ, Сандахчиев ЛС, Нетесов СВ, Мартынюк РА. Биотерроризм: национальная и глобальная угроза. Вестник Российской Академии наук. 2003;73(3):195–204.

2. Black JL. Genome projects and gene therapy: gateways to next generation biological weapons. Milit Med. 2003;108(11):864–71. PMID: 14680038.

3. Ainscough M. Next Generation Bioweapons: The Technology of Genetic Engineering Applied to Biowarfare and Bioterrorism, Future Warfare Series 14. Maxwell Air Force Base, AL: Air University, 2002.

4. Gisselsson D. Next-Generation Biowarfare: Small in Scale, Sensational in Nature? Health Secur. 2022;20(2):182–86. https://doi.org/10.1089/hs.2021.0165

5. Dominik J. Future Bioterror and Biowarfare Threats for NATO’s Armed Forces until 2030. J. of Advanced Military Studies. 2023;14(1):118–43.

6. Whitby SM. The potential use of plant pathogens against crops. Microbes Infect. 2001 Jan;3(1):73–80. https://doi.org/10.1016/s1286-4579(00)01348-4

7. Рожнятовский Т, Жултовский З. Биологическая война. Угроза и действительность. М.; 1959.

8. Keremidis H, Appel B, Menrath A, Tomuzia K, Normark M, Roffey R, Knutsson R. Historical perspective on agroterrorism: lessons learned from 1945 to 2012. Biosecur Bioterror. 2013;Suppl 1:S17–24. https://doi.org/10.1089/bsp.2012.0080

9. Fernihough A, Gráda C. Population and Poverty in Ireland on the Eve of the Great Famine. Demography. 2022;59(5):1607–30. https://doi.org/10.1215/00703370-10218438

10. Lepick O. French activities related to biological warfare, 1919-45. Biological and toxin weapons: research, development and use from the Middle Ages to 1945. 1999. P. 70–90.

11. Byrne R. Agro-terrorism and Bio-security, Threat, Response and Industry Communication. Newport, Shropshire, UK: Harper Adams University College; 2007.

12. Whitby S. Biological Warfare Against Crops. Macmillan; 2002. P. 156–157. https://doi.org/10.1057/9780230514645

13. Meena PN, Meena AK, Tiwari RK, Lal MK, Kumar R. Biological Control of Stem Rot of Groundnut Induced by Sclerotium rolfsii sacc. Pathogens. 2024;13(8):632. https://doi.org/10.3390/pathogens13080632

14. Волкова ГВ, Кудинова ОА, Мирошниченко ОО. Стеблевая ржавчина — особо опасное заболевание пшеницы. Достижения науки и техники АПК. 2020;34(1):20–5. https://doi.org/10.24411/0235-2451-2020-10104

15. Dean R, Van Kan JA, Pretorius ZA, Hammond-Kosack KE, Di Pietro A, Spanu PD, et al. The Top 10 fungal pathogens in molecular plant pathology. Mol Plant Pathol. 2012;13(4):414–30. https://doi.org/10.1111/j.1364-3703.2011.00783.x

16. Ellison D.H. Handbook of Chemical and Biological Warfare Agents, Vol. 2. Nonlethal Chemical Agents and Biological Warfare Agents. 3rd Edition. CRC Press; 2022. https://doi.org/10.4324/9781003230564

17. Mikesh RC. Japan’s World War II Balloon Bomb Attacks on North America. Washington: Smithsonian Institution Press; 1973. P. 3.

18. Medical aspects of chemical and biological warfare. Sidell FR, Tafuqi ET, Franz DR, Eds. 1997.

19. Endicott S, Hagerman E. The United States and Biological Warfare: secrets of the Early Cold War and Korea. Bloomington, Indiana: Indiana University Press; 1998. 304 p.

20. Young JM, Allen C, Coutinho T, Denny T, Elphinstone J, Fegan M, et al. Plant-pathogenic bacteria as biological weapons — real threats? Phytopathology. 2008;98(10):1060–5. https://doi.org/10.1094/PHYTO-98-10-1060

21. Suffert F, Latxague É, Sache I. Plant pathogens as agroterrorist weapons: assessment of the threat for European agriculture and forestry. Food Sec. 2009;1:221–32. https://doi.org/10.1007/s12571-009-0014-2

22. Mansfield J, Genin S, Magori S, Citovsky V, Sriariyanum M, Ronald P, et al. Top 10 plant pathogenic bacteria in molecular plant pathology. Mol Plant Pathol. 2012;13(6):614–29. https://doi.org/10.1111/j.1364-3703.2012.00804.x

23. Scholthof KB, Adkins S, Czosnek H, Palukaitis P, Jacquot E, Hohn T, et al. Top 10 plant viruses in molecular plant pathology. Mol Plant Pathol. 2011;12(9):938–54. https://doi.org/10.1111/j.1364-3703.2011.00752.x

24. Schwelm A, Badstöber J, Bulman S, Desoignies N, Etemadi M, Falloon RE, et al. Not in your usual Top 10: protists that infect plants and algae. Mol Plant Pathol. 2018 Apr;19(4):1029–4. https://doi.org/10.1111/mpp.12580

25. Rancourt DG, Baudin M, Hickey J, Mercier J. COVID-19 Vaccine Associated Mortality in the Southern Hemisphere. Correlation. 2023. September 17. https://doi.org/10.13140/RG.2.2.24720.79366

26. Hulscher N, Alexander PE, Amerling R, Gessling H, Hodkinson R, Makis W, et al. Withdrawn: A systematic review of autopsy findings in deaths after COVID-19 vaccination. Forensic Sci Int. 2024:112115. https://doi.org/10.1016/j.forsciint.2024.112115

Сведения об авторе

Супотницкий Михаил Васильевич — Главный специалист, канд. биол. наук, ст. науч. сотр.

ORCID: https://orcid.org/0009-0004-3193-1032

Контактная информация: 27nc_1@mil.ru

Статья прошла двустороннее анонимное «слепое» рецензирование двумя рецензентами, специалистами в данной области.

Поступила 31.01.2025 г. После доработки 18.02.2025 г. Принята к публикации 27.03.2025 г.

© М.В. Супотницкий, 2025

Примечания (сноски)

• Биологическое Оружие
• Корейская Война
• COVID-19