6. ХОЛЕРА НА ЮГЕ РОССИИ В 1866 ГОДУ

Сокрытие холеры властями деревни Маяки. Климатические условия и быт, способствующие холерным эпидемиям. Алгидная холера среди арестантов при строительстве Одесско-Тираспольской железной дороги. Условия проводимых арестантами работ. Санитарное неблагополучие местности. Противохолерные мероприятия среди арестантов. Топография и климат Одесского военного округа. Климатические изменения. Распространение холеры по всему югу России. Заболеваемость холерой среди войск и населения. Противохолерные меры в войсках. Продромы холерных эпидемий. Сопоставление холерных эпидемий 1865 и 1866 гг. Дифтерическая холера.

В начале июля 1866 г. я был послан в деревню Маяки для расследования в ней причин значительной смертности. Оттуда проводили в Одессу водопровод за 40 верст. Рыбная ловля, судоходство, сплав леса и хлеба по Днестру к Одессе давали жителям Маяка главные средства к жизни.

Священник и прочие маякские власти отрицали существование холеры. Из записей по книгам, однако ж, и из рассказов вытекало, что в течение последних трех недель умерло не в пример много, именно более 40 человек, преимущественно стариков, детей и женщин. Хотя у всех умерших и бывали расстройства пищеварения, но большая их часть умерла от асфиксии. Синий цвет кожи, — и то в очень слабой степени, замечался только после смерти либо появлялся до нее за короткое время. Падение уровня воды в Днестре было необычайное; в колодцах воды было мало.

Ни власти, ни жители не были искренни в своих рассказах. Но то, что они сами были убеждены в эпидемическом значении всех этих смертных случаев, ясно вытекало из того обстоятельства, что никто из них не мог мне объяснить, почему в этот период времени хоронили умерших раньше положенного законом и обычаями срока? Что же касается до старческого, детского возраста и женщин, якобы исключительно умерших, то это объяснялось отсутствием в деревне мужчин средних возрастов по причине летних заработков, для которых они уходили из своей деревни.

Ко дню моего приезда, как объясняли все спрашиваемые мною, новых заболеваний не было. Поэтому я должен был ограничиться одним подозрением, что все они боялись карантинных мер и потому скрывали правду, либо что период эпидемии в деревне действительно закончился к моему приезду, тем более что за два дня выпал крупный дождь, а в день приезда был сильный ветер.

Вскоре затем (29 июля 1866 г.) я был послан на линию строившейся тогда Одесско-Тираспольской железной дороги, где у немецкой колонии Страсбург, в 64,5 верстах от Одессы, на особой местности, примыкающей к широкой долине грязной речки Кучурган, было расположено несколько групп больших землянок для помещения 2-й железнодорожной бригады (без малого 5 тыс. человек) рабочих. Они состояли из проштрафившихся воинов и выпущенных из гражданских тюрем арестантов.

Оказалось, что землянки, из которых в каждой помещалось от 30 до 60 человек, были выстроены на черноземной почве, составляющей непосредственное продолжение низменного бассейна реки. Хотя эта местность и составляла косогор, возвышавшийся собственно над болотцами долины футов на 6–10, но над нею еще господствовала другая, соседняя, более ее гористая и не отделенная от первой ни рвом, ни лощиной. Поэтому местность, занятая под землянки, в ненастье и при таянии снегов служила стоком для воды с выше ее лежавшей — и более годилась для рытья на ней колодцев, чем для постройки жилых помещений.

Каждая землянка имела на средней своей линии, по длиннику, две большие печки наподобие русских, но без достаточной тяги, и потому они нелегко нагревались сами, а тем менее могли обогревать огромную землянку, особенно стены ее, более удаленные от печек. Хайло каждой печки было гораздо более фута выше пола, и потому напольный, почвенный воздух застаивался. Да и топка в них зимою производилась большею частью скудно и сырым топливом; почему пары нагретого у печек сырого воздуха быстро охлаждались на холодных стенах, делая их непомерно сырыми.

Если же к этому прибавить, что два года прежде описываемого времени между жильцами этих землянок свирепствовал сыпной и брюшной тиф и что рассказываемое приходилось к концу лета, когда землянки уже давно не отапливались, то нам станет яснее, что в это время население землянок исключительно подвергалось влиянию сколько сырого, невентилированного и затхлого, столько же и почвенного, миазматического воздуха.

Чтобы дать полное понятие о всех вредных условиях, надо упомянуть, что ретирадники в той бригаде были кое-как и где попало устроены и потому заражали местность, отличавшуюся крайнею рыхлостью и просачиваемостью. Если к этому прибавить, что на арестантов немало мог повлиять резкий переход от заключения и бездеятельности их в тюрьмах к усиленному труду и к двойной порции водки, положенной тогда на земляных работах. Причем вместо свежего мяса они часто получали солонину, а в посты — только несвежую тарань, и что для питья вода получалась из болотистой и местами пересохшей речонки и употреблялась неотстоянною. Либо ее брали из колодцев, вырытых вблизи ретирадников.

Нетрудно заметить, что арестанты были поставлены в условия, располагающие к развитию между ними инфекционных болезней. И действительно, два года тому назад здесь свирепствовал тиф, а теперь во время загнездившейся в Новороссийском крае холеры обнаружилась алгидная ее форма.

Надо прибавить, что в это время свирепствовала уже холера и в деревне Слободзеи, в 4 верстах к северу от описываемой местности, отделенной от Слободзеи долиною реки, а затем лесными рощами на всхолмленной и песчаной почве. Сколько было случаев заболевания до моего прибытия за четыре предыдущих дня, я теперь в точности сказать не могу — насколько помнится, не менее 50. В арестантском лазарете я застал только четырех холерных в агонии; и в течение двух следующих часов моего пребывания туда же доставили с работ семь человек уже в алгидном периоде.

По словам весьма дельного врача Барановского, я потому так мало застал больных в лазарете, что из заболевших и доставленных туда никто не проживал более 8 часов от начала болезни и более двух по доставлении в лазарет. К тому же, если выздоровления и случались, то исключительно только из числа тех, которые заболевали на месте, во время их нахождения в землянках. Заболевшие же на земляных работах все умирали, несмотря на всевозможные старания и самое разнообразное лечение. И действительно, пока я осматривал эту местность, трое из доставленных при мне уже погибли.

Чтобы ознакомиться с условиями и обстановкою, в которой производились работы, я отправился на место вырываемой рабочими выемки глубиною от 7 до 9, а в некоторых местах доходившей до 15 саженей. Работы состояли в углублении почвы в нагорной местности посредством заступов, в выбивании грунта кирками. И затем в устранении излишнего материала вывозом тачками по косогорам из района прорытой выемки на ту же высоту (7–15 саженей). Вся работа и вывоз земли производились одними арестантами, без помощи конных подвод, так как лошади, будто бы, с крутых подъемов сваливались. Но не легко же приходилось и арестанту, везшему впереди себя по крутому косогору тачку с землею или с камнем. Если ему случалось поскользнуться или оступиться, тогда он, конечно, падал, а тачка с тяжестью скатывалась на него.

Но суть еще не в этом: работы производились в летнюю жару выше 30°R в тени. В глубокой выемке в это время было и холодно, и сыро. Вывозящий землю из выемки обливался потом, и чем более приближался к поверхности нагорной местности, накаленной солнцем. Сваливши землю и страдая от солнца, он, не утоливши ничем жажды, спешил с пустой тачкой опять на дно выемки, где отдыхал, наслаждаясь прохладою, пока его тачку опять не наполняли землей. В это же время он успевал и утолять жажду заготовленною здесь холодною водою. После этого он опять отправлялся с тачкою наверх.

Вот в это время, во время самого приятного охлаждения такого работника на дне выемки и после утоления жажды болотистою водою, он заболевал — и так сильно, что пока доносили его до лазарета, уже наступал алгидный период. Нет сомнения, что вода, которая для рабочих получалась из ближайшего к работам колодца, лежавшего ниже рабочего района и имевшая легкий запах сероводорода, играла в заболеваниях первенствующую роль; почему его тотчас закрыли.

Из косогоров свежесрезанной земли местами торчали остатки человеческих костей и под ними находили много старых римских монет, из чего видно, что работы шли в местах бывшего и очень обширного римского кладбища. В некоторых местах косогоров просачивалась вода, стекая в выемку как по скатерти; в других же местах на дне выемки готовое глинистое полотно железной дороги было влажно, а местами пробирались по ее уклону крошечные ручейки. Эта картина напоминала мне Мокрую луговину под Севастополем и алгидную форму холеры, с которою я впервые встретился в Новороссийском крае.

Под впечатлением горестного воспоминания и пройденного опыта, уполномоченный делать все, что сочту нужным для прекращения холеры, я просил в тот же час приостановить временно работы по всей линии. Рабочих, находившихся наверху нагорной части, я предложил, не дозволяя им более спускаться в выемку, вывести из района работ на противоположную землянкам сторону, за долину Кучургана. Рабочих же, остававшихся все время на дне выемки, не выводить вдруг на солнце, а вести наверх по полотну железной дороги, имевшей небольшой уклон, и присоединить к первым.

Затем после кратковременного отдыха в полчаса всю массу рабочих отвести версты на три за Кучурганскую долину, в сторону деревни Слободзеи, и расположить их бивуаком на сухой и возвышенной площади, отделенной от деревни лесками и рощами. Остальную часть дня употребить на устройство временных жилищ из кустарного леса и всякого подручного материала, например досок, рогож и прочего, доставленных скоро заботами администрации.

Не могу при этом не вспомнить с признательностью о той горячности, с которою содействовали такому быстрому переселению бригады и быстрому устройству импровизированного лагеря офицеры бригады и прочие лица, служившие в администрации дороги, особенно же инженеры Унгерн, Штернберг, Гриппенберг и полковник Сухарев. Заботами последнего готовая пища была доставлена на новые места прежде, чем туда прибыла бригада, и предложена прибывшим уже подогретою.

Воду на новых местах брали из безымянного притока реки Кучургана. К ночи того дня на месте прежнего расположения бригады остались только хозяйственные чины, больные в лазарете и больничная прислуга. Лазарет был оставлен на месте, так как находился в лучших условиях, чем прочие землянки. Он получал хорошую воду не из заподозренных колодцев и речки, а из дальних колодцев у почтовой станции и из колонии Страсбурга, расположенной саженях в 200 и выше землянок и все это время имевшей весьма мало холерных случаев.

К утру следующего дня из переселившейся бригады заболело два человека, на третий тоже два, но все очень легко и выздоровели при употреблении мятных капель и втирания летучей аммиачной мази в икры, живот и спину. Замечательно, что после переселения бригады к стороне Слободзеи — и в этой деревне через три дня холера прекратилась совершенно.

Река Кучурган у истоков своих имеет всего возвышения над уровнем моря не более 100 футов, и потому ее течение крайне медленное, местами образует плавни низменные, топкие и болотистые, а летом кое-где и пересыхает. Она представляет балку лиманного образования, т.е. с возвышенными и весьма значительно раздвинувшимися берегами, между которыми образовалась наносная, луговая низменность шириною от 50 саженей до одной версты, а в нижней части еще шире. В местности же, описываемой нами, ширина этой низменности, или долины, доходит до 2,5 верст.

По мере того как долина эта становится шире и правый берег реки более и более возвышается над левым, — она принимает много мелких балок. В описываемой нами местности их так много, что трудно решить, которая из них составляет главное русло реки. Верно только то, что одна из таких балок, ближе протекающая к землянкам, превращается у деревни Слободзеи в довольно глубокую речку — иначе невозможно было бы и понять зависимости холерной эпидемии в Слободзеи от Кучурганской.

После двухдневного отдыха бригада с новых мест ходила на работы своим порядком, но вывоз земли производился конными грабарками, а вода для питья рабочих получалась не из близких к выемке, а из дальних колодцев.

Дней через десять вся бригада перешла на прежние места. К тому времени все старые ретирадники были засыпаны хлорною известью и землею и вместо них выстроены новые, ниже землянок и в стороне от притоков реки. Поземь в землянках и их стены были тонким пластом срезаны и густо вымазаны глиною. Хайло печей везде опущено до позема. Много землянок, лежавших низко и близко к воде, было уничтожено и вместо них вырыты другие на возвышенностях. Постная пища была прекращена, а употребление солонины заменено свежим мясом, и ни холера, ни поносы в этой местности более не обнаруживались.

Чтобы лучше уяснить себе беспрепятственное распространение холеры по всей шири Новороссийского края, надо сказать, что Одесский военный округ состоит из Херсонской, Екатеринославской, Таврической губерний с Крымом и Бессарабией, занимая 208 815 кв. верст. Все это пространство большею частью представляет плоскую возвышенность, прорезанную балками, в которых часто протекают реки. Только северная часть Бессарабии и южный берег Крыма гористы.

Почва большею частью чернозем; только в южной, степной части Бессарабии, вблизи моря, большие пространства земли покрыты песками, и еще песчаная полоса в Днепровском уезде тянется по берегу Днепра до Кинбурна. Остальная же его часть, как край Мелитопольского уезда, затем прилегающая к Сивашу, и вся Крымская степь представляют глинисто-солонцеватую почву, покрытую одною травой и почти лишенную воды.

Вообще степь Новороссии представляет плодоносную и тучную пажить, перерезанную оврагами и глубокими долинами рек и речек. В этих-то долинах и оврагах сосредоточивается все население и вся древесная растительность края; места же возвышенные заняты полями и пастбищами. При отличном плодородии страны степи ее страдают недостатком в воде, особенно летом, когда в бездождие и жару пересыхают не только ручьи, но и второстепенные речки.

Небольшие пространства, покрытые лесом, не изменяют характера местностей, не ставят препятствия ветрам — и потому не умаляют ни суровости зимы, ни палящего зноя лета. Почва везде гигроскопичная, теплопроводимая и богатая органическими веществами, способствует развитию инфекционных, грудных и вообще лихорадочных болезней.

Летом чернозем покрывается толстым слоем тончайшей и легкой пыли, которая легко разносится малейшим ветром и раздражает легкие и глаза, а во время дождей та же пыль превращается в вязкую иловую массу, затрудняющую всякое движение. Болот и плавней много, особенно по низовьям рек. Несмотря на множество рек, воды оказывается мало. В северной части края влажность почвы лучше сохраняется, но в южных речки имеют большое падение, а потому быстро стекают и пересыхают, почему населением делаются запруды, превращающие воду в стоячую, и копаются в 10 саженей и более колодцы, дающие большею частью горько-соленую воду. Одна Бессарабия, имея Прут и Днестр, не терпит от безводия. Такой недостаток в воде, ее нечистота и большое количество в ней солей вредно влияют на кишечник.

Таким образом, Новороссийский край степной, почти не защищенный ни горами, ни лесами и представляет полный разгул ветрам, сильно влияющим на явления его континентального климата. Множество рек и речек, а на южной его границе Черное и Азовское моря не оказывают умеряющего влияния на резкость холода и тепла. Здесь все зависит от силы и направления дующих ветров.

Количество выпадающих атмосферных осадков бывает довольно значительно; но почва по всей пересеченной конфигурации часть их скоро теряет в балки, а по своей теплопроводимости другую часть в летнюю жару быстро отдает обратно воздуху. Из двух господствующих ветров, северного и восточного, северный — холодный, но влажный, зимою приносит морозы и метель, а весною утренники; восточный же и северо-восточный отличаются сухостью и зимой дают холод, а летом нестерпимый зной. Самые благоприятные для страны по своему умеряющему действию во всякое время — южный и западный ветры. Погода в крае крайне непостоянна и резко переменчива, почему особенно располагает к ревматизмам, грудным и вообще к лихорадочным болезням.

Судя по наблюдениям погоды за 1866 г. в Одессе, Симферополе, Екатеринославе и Кишиневе — весна была постоянная. К половине марта сырое и холодное время сменилось теплым и сухим, так что фруктовые деревья зацвели, а с половины апреля и до половины мая чаще случались сырые и холодные дни. Средняя температура весны +8° R, господствовал ветер СВ.

Лето в июне знойное с частыми дождями и грозою; в июле и августе знойные дни с холодными ночами. Средняя температура лета была +15,6° R; господствующих ветров не было. Осень сырая и холодная, особенно с 20 сентября, а с конца месяца приморозки. Средняя температура +6° R; господствующий ветер СВ. Зима слабая. Средняя температура +1,3° R, господствующий ветер ЮЗ. Следовательно, крайняя изменчивость температуры и погоды в этом году выразилась резко.

Быстрая смена осенних и пришедших зимних холодов жаркими мартовскими днями, резкая разница в температуре между знойными днями и холодными ночами в июле и августе были поводом частых страданий кишечника даже и в южной части Таврической губернии, где холеры вовсе не бывало. В одних войсках в этот год простым поносом заболело 1517, а кровавым — 288. Из числа первых умерло 32, а последних — 241, а всего поносами умерло 273 человека.

Холера, приостановившаяся в этом крае тучных пажитей, сырых балок и плавней с октября прошлого года, с первым падением вод Днепра опять обнаружилась в Екатеринославе на берегу реки тремя случаями заболеваний в артели пильщиков, там проживавших; первый из заболевавших умер, а других случаев не было.

В апреле стали заболевать холерою жители местечка Липкан (в Бессарабии), откуда был тотчас выведен квартировавший там батальон Модлинского пехотного полка, после чего он не имел заболевших, а в местечке до эпидемии не дошло. Эпидемическое распространение холеры началось на западной и восточной границе округа с начала июня; так, 9 июня в местечке Атаках и 5-го в Екатеринославе; 14-го в Херсоне; 20-го в Елисаветграде; 29-го в Тирасполе.

В первых числах июня эпидемия разгорелась в местечке Бричанах и городе Хотине, в местах квартирования остальных батальонов Модлинского пехотного полка; 5 июля в Одессе, 8-го в Бендерах, 20-го в Керчи и Бельцах, наконец, 15 июля на станции и у речки Кучурган, в деревне Слободзеях, в Ростове-на-Дону и почти во всех местностях расквартирования войск, исключая Симферополь, Бахчисарай, Севастополь и их окрестностей.

От начала эпидемии, т.е. с июня до ее прекращения в конце октября, в одних войсках округа из 67 тыс. заболело 2 261, из которых умерло 731, т.е. умер 1 из 3,1 заболевших, а заболело 34 человека из 1000 наличных. В начале эпидемии встречались исключительно острые случаи со смертельным исходом. Этот острый характер холера везде сохраняла с начала июня до половины июля. С тех пор разрушительный ее характер видимо исчезал, так что с половины августа и до ее прекращения в октябре, хотя и было много заболеваний, но смертельный исход составлял исключение. Во всех местах свирепствования эпидемии появлению ее в войсках всегда предшествовали случаи заболевания между туземными жителями.

При сравнении заболеваемости среди жителей и среди воинских чинов оказывалось, что из 100 туземцев заболевало 5, а в некоторых местах, например в Харькове, Тирасполе и Бендерах, даже более; тогда как из 100 воинов заболевало только 3. Еще лучшее сравнительное отношение в войсках получалось для цифры умерших, именно из 2 заболевших жителей умирал 1, тогда как в войсках умирал 1 из 3 заболевших. Более благоприятные для войск, чем для жителей, результаты тогда приписывались строгому применению следующих мер:

1. Своевременное открытие холерных отделений в войсках с достаточным врачебным персоналом, прислугою и запасом целесообразных средств.
2. Постоянные внушения нижним чинам не пренебрегать самым легким расстройством пищеварения. Внушение того убеждения, что в начале болезнь легко излечивается, как равно запущенная не дает ни малейших шансов на излечение. В силу этого в холерное отделение поступали солдаты далеко прежде наступления алгидного периода.
3. Соблюдение чистоты в помещениях и кругом их; дезинфекция ретирадников.
4. В местах обнаружившейся эпидемии пища в войсках была улучшаема до крайних размеров, выдавалась винная порция, избегали употребления некоторых, особенно сырых овощей, незрелых и гнилых плодов; вместо квасу, легко перекисавшего в жару, употреблялась сухарная вода с мятою, и избегали случаев простуды.
5. Выведением войск из пораженных мест и расположением их лагерем часто достигалось не только уменьшение, но и совершенное прекращение новых случаев заболевания.

Так, например, 14-й стрелковый батальон, выведенный из Одессы в лагерь до появления в последней холеры, не имел заболевших военнослужащих в течение всей эпидемии. Белостокский пехотный полк, квартировавший тоже в Одессе во время эпидемии, имел очень большое число холерных, пока не выступил в лагерь. Со времени же вступления его в лагерь заболевали только чины из числа тех его, которые из лагеря ходили в город для несения там караульной службы.

Один из батальонов Виленского пехотного полка, квартировавший в низменной части Херсона, имел наравне с жителями той местности большое число холерных; с выведением же его в лагерь холера в них в течение пяти дней прекратилась, тогда как жители прежней его местности поражались холерою еще целых две недели. Такое же благоприятное влияние выведения войск в лагерь оправдалось в Керчи, Бендерах, местечке Бричанах и в других местностях.

При этом замечено, что если не все войско, квартировавшее в казармах по случаю появившейся в нем холеры, выводилось в лагерь, а только частью, то в части его, переселившейся в лагерь, холера тотчас прекращалась, а в части, оставшейся в казармах и шире прежнего расположившейся, она видимо ослабевала в силе и распространении. Из таких фактов ясно вытекало, что скучиванье людей в массы и тесное их размещение увеличивают цифру заболевания и обостряют характер болезни.

Большинство военных врачей заявляло, что задолго до появления холеры в какой-либо местности, и особенно с появлением ее, многие болезни изменяли свой характер в адинамический, осложнялись гастрическими и нервными явлениями. Люди совершенно здоровые, ведшие правильную жизнь и не мнительные, получали болезненные ощущения в сфере органов пищеварения: особенное чувство полноты в животе с появлением в нем по временам тупой и неясной боли, отсутствие аппетита, урчание, переливание в животе и по временам отрыжку, по утрам особенную тяжесть и слабость тела, легкую тяжесть головы, а иногда головокружение и подергивание мышц, особенно в нижних конечностях, появление жидких испражнений — и затем в течение нескольких дней понос. В этом состоянии всякая малейшая погрешность в диете вызывала серьезное расстройство кишечника.

Резюмируя все вредные влияния, надо сказать, что кроме трудно удалимых в войсках и располагавших их к холере в пораженной местности причин, как то: скопления людей, тесного, нечистого и сырого их помещения в казармах, нечистого содержания ретирадников, плохого водоснабжения и постной непитательной пищи, а затем неосторожного обращения с необезвреженными холерными извержениями и неосторожного сближения с загрязненным больным и его вещами и употребления сырой недоброкачественной воды, при общем расположении к эпидемическим страданиям, причинными моментами к полному развитию холерного приступа служили погрешности в диете, простуда (особенно живота, ног и поясницы).

Все, что производило угнетение нервной деятельности, истощение тела и слабость, как-то: страх, излишний труд, бессонные ночи, излишние употребление спиртных напитков, как равно излишний сон при отсутствии движения всякого труда. Последний производит слабость, способствует замедлению обмена и накоплению воды и жира в теле — и тем, вероятно, располагает к восприятию и быстрому развитию заразы. Фактами установлено, что у людей малоподвижных и тучных приступ появлялся после сна и не предшествуемый замеченными предвестниками.

Касательно характера холеры 1866 г. следует сказать, что он был тот же, что и в прошлом году, но только ее напряжение и сила распространения были более значительными. Так, в острых случаях после двух- и не более четырехкратного повторения поноса и рвоты припадки эти прекращались и наступал уже алгидный период, судороги (особенно в мышцах конечностей, грудной клетки и грудобрюшной преграде), отчего больные ощущали жестокое стеснение в груди и глубокую боль в надбрюшной области, т.е. в местах прикрепления преграды.

Врачи, наблюдавшие таких больных только в алгидном периоде, принимали подобные случаи за сухую холеру. Но расспросами всегда удавалось выяснить, что такому приступу предшествовали продолжительные, но весьма легкие и немучительные понос и рвота, почему больные на них и не обращали внимания. Сокращение мышц были постоянным, самым мучительным припадком, вызывавшим стоны даже в агонии. Кожа почти не теряла нормальной упругости и не подвергалась цианозу. Самое большее, если в агонии появлялся легкий синеватый оттенок на конечностях и синели губы.

Трупы умерших в эту эпидемию далеко не представлялись такими исхудалыми, как равно вскрытие не обнаруживало таких массивных волокнистых сгустков в больших стволах центральных артерий, как это бывало в цианотической форме холеры. Густая и темная кровь, особенно в больших сосудах, была слизка. Прочие патологические изменения были те же, какие наблюдались в последние эпидемии, с тою разницею, что ни разу не встречалась при вскрытиях дифтеритическая форма холеры, наблюдавшаяся Н. И. Пироговым в эпидемию 1848 г.

Правда и то, что в двух случаях еще при жизни больных в алгидном периоде наблюдаем был паралич правой половины тела, указывавший на то, что и в эту эпидемию встречалась дифтеритическая форма, послужившая в двух данных случаях образованию эмболии в сосудах мозга. Но в обоих случаях вскрытие не сделано, и потому оба принадлежат к числу фактов, не проверенных окончательно.

КОММЕНТАРИИ

1) Генрици тогда занимал должность помощника одесского окружного военно-медицинского инспектора.

2) Описание климатических аномалий XIX века, связанных с постепенным потеплением климата в северном полушарии и его влиянием на экосистемы.

3) Сравнение эпидемии с пожаром — классическая метафора из истории медицины (Ходжес, Боккаччо).

4) Первое сообщение штаб-доктора Зубова (1823) подтверждает эффективность вывода войск на открытые места.

5) У врачей XIX столетия было принято называть такую заболеваемость «продромальным периодом эпидемии».

6) Под холерно-дифтеритическим процессом Пирогов понимал особые патологические изменения слизистой кишечника с образованием налетов и выпотений.

• Холера