3. ВАРШАВА, ПЕТЕРБУРГ, ВАЛАХИЯ (1850–1854)

Холера в Варшаве в 1850 г. Неудача метода Мантовского при лечении холеры. Холера в Петербурге. Холера в Валахии. Cholerae nostras.

В мае 1849 г. из резервов, расположенных в Киеве, были высланы маршевые батальоны на присоединение их к нашей армии, действовавшей тогда в Венгрии. Один из таких маршевых батальонов сопровождал я. Но, дойдя до Варшавы одновременно с объявлением побед, одержанных нашей армией в Венгрии, наш батальон был отослан в г. Кельцы, где и расформировался.

Я же был прикомандирован к Кугиецкому, а затем к Варшавскому госпиталю. Под осень 1850 г. случаи заболевания холерою в Варшаве были довольно часты, но исключительно только между войсками. В то время под холерный лазарет были заняты отдельные Закрочимские казармы. Занимаясь исключительно в хирургических отделениях варшавских госпиталей, я холерных не лечил и не наблюдал лично. Поэтому о характере эпидемии как очевидец ничего достоверного сказать не могу.

Со слов же лечивших холерных больных врачей мне известно, что в то время для них было обязательным применение Мантовского, атомистического метода к лечению холеры 1), и что все эти врачи с большою грустью отзывались о совершенно отрицательных достоинствах этого метода, хотя нет спора, что в его арсенале есть прекрасно действующие средства для двух-трех болезненных форм. Например, для поноса, даже изнурительного, — сухая фосфорная кислота; для лихорадочной реакции — аконит 2) и пр.

С 1851 до начала 1853 г. я заведовал то одним, то двумя отделениями госпитальных клиник Пирогова в Петербурге, но касательно холеры и ее атипических форм, по временам проявлявшихся в этот период времени, я не стану говорить, так как они подробно и превосходно описаны Пироговым и другими авторитетными учеными.

Хочу упомянуть только об одном физическом свойстве, которое было наблюдаемо врачами при вскрытиях, именно о слизкости, которую нам приходилось ощущать в разрезах легкого и в крови холерного трупа. Этот неприятный признак до того был постоянным и выдающимся, что по нему нам удавалось правильно определять прижизненный холерный процесс даже и в таких случаях, когда при трупе не было истории болезни или когда патологические изменения в органах мало были выражены.

Теперь настало время выяснить, насколько эта слизкость крови и кровянистой паренхимы легких находится в связи и в зависимости от изменения реакции холерной крови из щелочной в кислую и от присутствия в ней микробов, изменяющих химические и физические ее свойства. Холерная эпидемия зимою 1853–1854 г. во всей России прекратилась, кроме Петербурга, откуда в марте она была занесена в Тверскую, в июне — в Ярославскую, Костромскую, Нижегородскую и Казанскую губернии, а с судорабочими занесена и в Астрахань.

Зиму 1854 г. я пробыл в Маловалахском, 40-тысячном отряде на Дунае, верстах в 18 от турецкой крепости Калафата. С мая 1854 г. отряд малыми переходами направился обратно в Россию и, пройдя Валахию и Молдавию, временно разместился для отдыха в Бессарабии. Во время обратного шествия в отряде с начала августа стали появляться спорадические случаи холеры, но без смертельных исходов. Между жителями местностей, через которые проходил отряд, холеры не было.

Холерный приступ наступал после 5–9-дневных гастрических расстройств, сопровождавшихся лихорадочною реакцией и не всегда поносом. Чаще такие расстройства влекли за собою холерный приступ у таких солдат, которые перенесли дунайские лихорадки. Во время приступа рвота и понос сопровождались слабыми корчами только в икрах. Пульс падал, но не исчезал, шумов в сердце не замечалось, цианоз слабый, а иногда замечаемый только на конечностях, развивался большею частью к концу приступа, кожа оставалась упругою.

Эта форма всего ближе подходила под рубрику Cholerae nostras 3). Каломель в 4-гранных дозах, мята, горчичники и грелки к ногам составляли весь мой арсенал походного лечения. Опий не употреблялся. По окончании приступа, в период реакции, — холодные компрессы на голову и согревающие на живот, внутрь хинин или в дробных количествах настойка кучеляба; в периоде выздоровления — кофе и чай, в пищу гречневая кашка, реже овсянка из прожаренного овса и белый сушеный хлеб в малом количестве и размоченный чаем. В августе, прибыв с Азовским полком в г. Роман, я застал там генерала Сем. в приступе такой формы холеры. После этого он отстал на несколько дней от войск, чтобы тряскою в экипаже не вызвать рецидива.

КОММЕНТАРИИ

1) Атомистика — лженаучная система лечения, предложенная в начале 1850-х гг. М. Мандтом (1800—1858), лейб-медиком Николая I. Много заимствовала от гомеопатии. Мандт применял лекарства в малых дозах. Он утверждал, что некоторые лекарства, как например цинковая мазь, от продолжительного растирания в ступке приобретают особенную силу. Мандт изложил свою атомистическую систему в брошюре, посвященной лечению холеры. Николай I велел ее издать в русском переводе и разослать во все военные госпитали для руководства. Военным врачам было предписано иметь при себе сумки с лекарствами Мандта. Об этом подробно рассказано в книге Н. И. Пирогова «Из дневника старого врача».

Сам Мандт — фигура очень одиозная и известная в медицинских кругах XIX столетия. С его именем связывают смерть императора Николая I. Приятель Пирогова, директор Военно-медицинского департамента В. В. Пеликан дружил с Мандтом и часто бывал у него дома. Кроме того, по своему положению он очень хорошо был осведомлен о состоянии здоровья государя. Пеликан рассказывал Пирогову, что Мандт дал яд желавшему покончить с собой Николаю I. Однако он оправдывал Мандта, так как «отказать Николаю в его требовании никто не осмеливался; ему не оставалось ничего другого, как подписать унизительный мир или покончить с собой».

В своих воспоминаниях Пирогов так описывает знакомство с лекарствами Мандта: «На другой или третий день после призыва к присяге новому государю, я пошел зачем-то к нашему госпитальному аптекарю в Севастополе и встретил его на дороге, возвращающимся с почты с каким-то ящиком. Я полюбопытствовал узнать и зашел в аптеку; при раскрытии посылки оказалось, что это была атомистическая аптечка лейб-медика Мандта, предназначавшаяся для всех военных госпиталей и, по высочайшему повелению, разосланная по всей России. Этой аптекой, а следовательно, и атомистическим способом лечения доктора Мандта, должны были по воле покойного государя заменить прежние аптеки и прежние способы лечения в военных госпиталих. Как только ящик был открыт, наш аптекарь, тертый немец, посмотрев на содержимое, прехладнокровно помотал головою и, закрыв ящик, сказал: „Опоздал“. Только потом я понял, в чем дело».

2) Аконит, или борец, трава (herba aconiti napelli). Относилась к наркотическим и болеутоляющим средствам. Давалась внутрь от 1/6 до 1/2 грана на прием.

3) Cholera nostras — «наша холера», «европейская холера». Этим термином в XIX столетии обозначали отдельные случаи холеры тогда, когда не находили у них связи с пандемиями азиатской холеры. Считалось, что «настоящая» холера могла заноситься только из Индии. Однако в сочинениях многих врачей Средней и Северной Европы XVII столетия холера упоминалась под названием «белого натужного поноса (weisse ruhr)». К ней относятся вспышки холеры, которые наблюдали Сиденхем и Уиллис с 1669 по 1672 гг. и в 1679 г. в Лондоне.

До конца XIX столетия, даже вопреки результатам бактериологических, клинических и патологоанатомических исследований, не выявивших различий между азиатской и европейской холерой, в научной литературе обычно описывались обе эти болезни — так прочен был стереотип восприятия холеры как «заносной болезни». С начала XX столетия cholera nostras постепенно перестала упоминаться в научных источниках.

• Холера